Кодекс Охотника. Книга XXVI

— Только не забудьте с собой захватить купальный костюм.

— Купальный костюм? — удивилась Императрица.

Я загадочно улыбнулся. Ну не стану же я говорить, что теперь окно портала перенесено на мой пляж. Точнее, над гладью озера Байкал. Пусть для неё это будет приятной неожиданностью.

— С вашего позволения, моей супруге нужно отдохнуть.

— Александр, — серьёзно посмотрел на меня Бухич, — есть разговор.

— Всё потом! — ответил ему. — Хочешь, приходи в гости. Или созвонимся. Для тебя мои двери всегда открыты, — я на секундочку замялся и улыбнулся.

— Не надо, Александр, никакого должка, — покачала головой Елизавета.

— Вы мне прощаете? — улыбнулся я, глядя на Императрицу.

И та, в первый раз за весь вечер улыбнулась.

— Нет, не то, что прощаю. Я просто вычту это из твоей награды, которую ты до конца ещё не выбрал.

— Вот, правильно. Хвалю! Это деловой разговор, — улыбнулся ей и прошёл к порталу.

Вывалился я из него, крепко обняв Анну, прямо над озером. Только купаться у меня не было настроения. Поэтому быстро, через Тень, оказался у нас на берегу.

Как всегда, свято место пусто не бывает. Берег Байкала прямо сейчас использовали гвардейцы для своих тренировок. Один гонял моих «звёздных» детишек. Что-то взрывалось, горело, но гладь озера навевала спокойствие, а закатное солнце располагало к романтике.

— Дорогой, давай немножко посидим на берегу, — попросила Аня.

— С удовольствием, — сказал я.

— Наш-ш-шлаждайтесь! — тут как тут из воздуха появился Шнырька, и ловко, как скатерть-самобранку, расстелил на траве покрывало. Затем сервировал её кружками с горячим какао.

— Спасибо, милый, — кивнула Аня.

— Ш-ш-шпащ-щ-щибо в карман не полош-ш-шишь… — глубокомысленно изрёк Шнырька. И тут же залился смехом: — Ши-ши-ши!

— Херасе, ты меркантильный стал! — восхитился я, но тут же бросил взгляд на Анну, добавив.

— Вот молодец! — улыбнулась Аня. — С меня мороженка. Птичка на хвосте насвистела, что у нас в любимое кафе-мороженое в Иркутском парке завезли новый вкус.

— Шш-ш-ерьезно??? — тут же перестал веселиться Шнырька. Я давно знал, что всё, что касается мороженки, для него не было шуткой.

— Ага! — улыбнулась Анна. — Твоё любимое сливочное. Только вот молоко разломное, очень непростое молоко.

— Когда идём? — загорелись все четыре глаза Шнырьки.