Кровь черного мага - 3

Потом принялся выводить защитные заклинания над трупом, чтобы обезопасить остальных от заразы.

Конверт вдруг взлетел в воздух. Вокруг него возникла сотканная из заклятий защитная сфера. Он медленно разворачивался. Внутри послания не было.

Из черной пустоты конверта, словно из какой-то черной бездонной бездны вдруг зазвучал голос. Неизвестный имел еще более глубокий бас, чем Финбарр, с неприятными скрежещущими нотами.

Главы Гильдий застыли.

– Кто-нибудь понимает, на каком языке говорят? – Чистослав обвел взглядом своих коллег и остановил его на мне.

– Господин Райнер-Наэр? Вы понимаете?

– Не уверен, что вам понравится то, о чем говорят, – я продолжал вслушиваться в слова.

– Переводите уже, черт бы вас побрал! – не сдержался Прегиль.

Я едва заметно дернул плечами и заговорил, стараясь не пропустить ничего, о чем вещал голос неизвестного:

– Ваше время пришло. Время умереть. И эта ваша погибель не наступит мгновенно. Нет. Я растяну это удовольствие ровно на год. Год я буду смотреть, как угасает страна, как угасают люди, как угасает ваша магия.

Как все, что вы создавали, обращается в прах. Сегодня такие конверты получат тысячи магов и тысячи людей. Для каждого из них у меня подготовлено персональное проклятье. Каждый конверт раскроется, даже если рука не коснется его, каждое проклятие будет произнесено. Ульрих Адельман, глава Хайдельбергской Гидии, я…

Я замолчал.

– Что дальше?! – заторопил Прегиль.

– Если я произнесу это слово, проклятие станет и моим тоже. Точнее получит двойную силу, – пояснил я.

– А проклинать господина Адельмана в мои планы не входит.

– Хорошо, замените слово на «извещаю».

– Я извещаю вас, ваших магов и вашу Гильдию. Через год уже некому будет учиться в вашей академии. Река знаний иссякнет, умы иссохнут. Ваш замок и город погрузятся во тьму невежества, как и все вокруг.

Я смолк почти одновременно с голосом. Где-то за окном оглушительно прогрохотало и фундамент замка содрогнулся, словно ставя точку в произнесенном проклятии. Ульрих Адельман, смертельно побледнев, опустился в кресло, которое едва успел вновь поставить Прегиль, чтобы тот не свалился.

– Ульрих?! Вы в порядке? – Прегиль смотрел на Адельмана.

– Что-то мне нехорошо сделалось.

Маделиф между тем позвала кобольдов и те, через миг вернувшись, передали ей чашку с чаем. В воздухе поплыл аромат лечебных трав. Маделиф принялась отпаивать Ульриха. На меня смотрел Чистослав Черный.

– Все это очень подозрительно, – произнес он, не спуская с меня взгляда.