Последний Паладин. Том 7

Наглые лучи утреннего солнца пробивались сквозь кроны деревьев, освещая мужчину, который с невозмутимостью на лице перебирал облаченными в костяные перстни пальцами по дереву.

А напротив него, нежась на удивительно теплом осеннем ветерке, расхаживала по лесной листве черноволосая девушка.

Заложив ручки за спину, она напевала себе под нос какую-то песенку и, глянув на часы, вдруг остановилась и перевела веселый взгляд на мужчину.

— Время вышло, отец. Мы уходим? — спросила она чуть посерьезневшим голоском.

Герцог Вильгельм Фон Грэйв вздохнул и поднялся на ноги.

— Да, родная, я ухожу назад. Потеря слепка Паладина Огня и пяти перстней это досадно, но среди них не было запечатанных Паладинов и главная сила моей коллекции еще при мне, — успокаивающе произнес Вильгельм Фон Грэйв больше для самого себя, чем для дочери.

После чего с легкой улыбкой поднял кулак перед глазами. Кулак, на одном из пальцев которого мигнул бурым блеском костяной перстень со свежезапечатанным Паладином Земли по имени Григор.

— Поняла, — спокойно кивнула Октавия, — моя помощь еще требуется?

— Нет, — поразмыслив несколько секунд, ответил Герцог Вильгельм Фон Грэйв и опустил руку, — теперь Стикс в твоем полном распоряжении.

— Спасибо, — изобразила благодарный книксен черноволосая.

После чего чмокнула отца на прощание в щеку, сверилась с картой, и скрылась в направлении севера.

Герцог Вильгельм Фон Грэйв проводил дочь взглядом, неторопливо перебирая пальцами.

Закрыв ему мирный доступ к Терминалу, эти тупые имперцы сами подписали себе смертный приговор.

Видит Аргус, Вильгельм Фон Грэйв хотел обойтись малой кровью, но теперь разобщенная, ослабленная и обескровленная Империя познает всю мощь Западного Королевства, этот наглый Ратник лишится своей головы, а перстни вернутся на свое место.

Туда, где и должны быть.

С этими мыслями Герцог поднес указательный палец к спрятанному под обгорелой рубашкой амулету, надавил на пульсирующий сиреневыми прожилками осколок и произнес: — верни.

И едва мужчина это сказал, как волны Стихии Времени окутали его израненное плечо и, словно на обратной перемотке, медленно сплетаясь стихийными волокнами, на месте обрубка отросла новая, девственно голая рука.

Глава 6

Улица встретила меня пробирающей до костей прохладой и приятным солнышком. В холодном воздухе витал запах свежей выпечки и печного дыма.