Последний Паладин. Том 7

— Пока сложно сказать, — пожала плечами девушка, — Огневы вполне могли быть главными кандидатами, так как только они осмелились открыто противостоять Фон Грэйву и теперь оказались на коне. Однако, против Огневых играет репутация их покойного дедули, который наделал ошибок и чьи решения затащили Клан Огня в нынешнюю пропасть. Также не укрепляет позиции Огневых и отсутствие взрослых наследников.

— А Лера?

— По древним традициям Клана Огня, возглавлять его может только наследник мужского пола, — развела руками Лекса.

— А поддержка Виктории? — нахмурился я.

— Играет Огневым как в плюс, так и в минус, — вздохнула Лекса, — многие древние дома обозлились на природников за выход из коалиции и винят их в своих бедах. Переубедить их будет трудно. С другой стороны, Костровы, второй по силе и влиянию Род Клана Огня, утратил былые позиции. Они сделали ставку на Фон Грэйва и она не сыграла. Теперь Костровых обвиняют в сговоре с Герцогом, осквернении древних родовых могил и продажу Клановых секретов. Костровы парируют тем, что их принудили силой и шантажом, но назначение их наследника на должность Главы Клана Огня неминуемо вызовет бурю недовольства среди пострадавших при обрушении семей.

В итоге складывается ситуация, при которой проблемы двух главных Родов Клана Огня открывают шансы тройке оставшихся, которые поколениями оставались в тени. В общем, дело это не быстрое и учитывая историю с Герцогом, подходить к выбору огневики будут осторожно.

— Ясно, — сладко потянулся и откинул документ в сторону, — Лере наша помощь нужна?

— Запроса не поступало, — ответила Лекса, — но учитывая обстоятельства, лучше с ней рядом пусть будет Виктория.

По крайней мере среди древних Родов Огня есть те, кто любит природников.

— То есть нас только ненавидят? — хмыкнул я.

— В Клане Огня, да, — развела Лекса руками.

— Сложно их винить, — вздохнул я, припоминая нашу с огневиками историю взаимоотношений, — ну и ладненько, раз в столице все хорошо и прекрасно без нас, то я пошел, — резюмировал я и, поднявшись на ноги, направился к выходу.

— Ты должно быть плохо меня слушал! — настигла меня Лекса у самой двери, — затишье временное, Маркус! Бездействовать нельзя!

— А где же твоя хваленая покорность? — беззаботно потрепал я девушку по мягким волосам, — да и кто тебе сказал, милая, что я буду бездействовать? — улыбнулся я, и, оставив Лексу недоуменно хлопать глазками, вышел из комнаты.

***

Однорукий человек в испачканной кровью дорогой одежде сидел на толстой лесной коряге.