Десять тысяч стилей. Книга двенадцатая

Местные жители со смуглой кожей обрабатывали землю и смотрели на чужаков скорее с интересом, чем с настороженностью.

– Смотрите! Памятник!

Спустя три дня, когда села и люди остались позади, из-за горизонта появилась стела. Будто распарывая небо клинком, она увеличивалась и увеличивалась с каждым шагом коня. Стелу поставили так давно, что верхняя половина отвалилась много лет назад и сейчас лежала у подножия. Когда дагулы подъехали ближе, стало понятно, что это место популярно среди путешественников – за стелой можно было укрыться от ветра, поэтому там остались следы костров.

– Здесь!

Глава дагулов скомандовал – и кочевники остановились, чтобы впервые за много дней хорошо отдохнуть. Кто-то отправился по дрова, кто-то – за водой. Зашумели котелки, наполняя жизнью пустынное место.

– Что там написано? – спросила Дея.

Если кто-то и мог прочитать старые языки, то только дядя Баро. Пожилой дагул наморщил лоб, переводя взгляд от буквы к букве, а затем сказал:

– Кир Великий.

– А кто это? – спросила вновь Дея.

– Кто его знает, – неспешно ответил Баро, раскуривая трубку. Он был явно доволен собой.

Разрушенный монумент внушал неподдельное уважение. В далеком прошлом в честь великого человека воздвигли стелу – и она простояла века. Может, этого человека уже никто и не помнил, ведь даже дядя Баро не знал никакого Кира Великого.

«Человека – нет, а памятник – стоит», – подумала Дея.

После дагулов не оставалось ни памятников, ни монументов. История дагула – она как ветер.

Сегодня – здесь, а завтра – уже далеко. Пока есть близкие, дагула помнят. Но вырастут дети, вырастут их дети – и того старого дагула как будто никогда и не было. На всем белом свете не построили дагулы ни одного памятника. Да и где его строить? У дагулов нет земли – только свобода.

В дороге поговорить с местными почти не выходило. Глава лишь иногда выспрашивал что-то, узнавая обрывки информации. Поэтому знал: дальше на юг – джунгли.

Они появились на горизонте, как зеленая крепостная стена.

Люди степей не любили путешествовать по лесам, и джунгли вселили в их души что-то среднее между страхом и неприязнью.

Радовало одно – дорога вела не в многометровые заросли. Она обходила зеленую стену сбоку, так, что джунгли оставались по левую руку. Сначала дагулы хотели податься вправо, подальше от зарослей, но глава не дал этого сделать. Вскоре стало понятно почему.

Земля становилось все суше, трава хирела, а вскоре ее почти не осталось.