Десять тысяч стилей. Книга двенадцатая

На смену степи пришла пустыня – отлично знакомая дагулам, которые видели пески на Западе.

– Плохое место, плохое. Как меж двух миров идем, – заголосила старая дагулка.

– Молчать! – крикнул глава. Шум затих.

«Интересно, почему так?», – подумала Дея, не решаясь спросить даже у дяди Баро. С одной стороны возвышались джунгли, с другой шелестел песок пустыни. Как будто кто-то и вправду провел черту, разделив мир на две части: из одной половины он вытянул жизнь, чтобы сполна подарить второй.

В этих краях не осталось ничего знакомого.

Дагулы встали на ночевку подальше от джунглей, в пустыне. Молодежь считала, что старшие слишком осторожничают, но, когда из леса раздался жуткий крик, сковавший сердца страхом, все поняли, что осторожность не помешает.

Дея то и дело просыпалась среди ночи. В джунглях кричали животные, которых она не знала. Порой их крики напоминали людские и пугали девушку, как в детстве пугали крики лисиц.

Утром дагулы отправились в путь. Все поглядывали на джунгли, ночь возле них заставила понервничать каждого.

Но люди свыкаются. Свыклись и дагулы.

Первые три дня дорога шла строго между джунглями и пустыней, потом привычный уклад начал меняться. Иногда лес просто пропадал, а путь вел дагулов дальше. Они ехали по пустыне так, что джунгли виднелись лишь на горизонте, а порой их не было видно вовсе. Но дорога рано или поздно возвращалась к лесу.

Если путешествие по пустынным землям дагулы терпели без проблем, то, когда со всех сторон начинали возвышаться джунгли, кочевники начинали нервничать.

Никто не понимал, как дорога еще не заросла. Сначала дагулы думали, что торговцы расчищают путь, но за неделю дороги они не встретили ни одного человека. Оставалось только пожимать плечами и вести лошадей дальше.

Один раз дагулы не успели «вынырнуть» из джунглей. Пришлось ночевать прямо там, и тогда Дея – да и остальные из лагеря – познакомились с местными лесами поближе. Огромные змеи и пауки приводили дагулов в ужас. А ночью какая-то ядовитая тварь укусила Лачо.

– А-а-а! Помогите! Помогите мне, братья! Как горячо, как горячо! Боги, помогите!

Молодой объездчик лошадей кричал так, что перебудил весь лагерь. Лачо становилось хуже прямо на глазах, и ни травы, не зелья дагулок-знахарок не помогали.

– К старику его, – сказал глава, и дагулы будто вышли из оцепенения. В панике они забыли о старике, которого все эти дни везли под тканью.

Лачо поднесли и приложили его руку к искореженному человеку.