Хозяйка севера

— А я не торговка для того, чтобы предлагать тебе какой-то товар! Ложись давай спать, утром я отведу тебя в клан, — отрезала она и указала мне рукой на небольшой альков, в котором за шторой ткани обнаружилось удобное, если не сказать роскошное, ложе. Впрочем, я была почти уверена в том, что заснуть мне не удастся.

И я вновь ошиблась, потому что стоило только голове коснуться мягкой шкуры, которая почему-то пахла совсем не животным, а полевыми травами, как я погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Ведьма ещё постояла и посмотрела на спящую девушку, а потом покачала головой и удивительно резво и тихо вышла из дома.

— Ты остаёшься тут охранять её сон! Отдашь жизнь, если понадобится, тогда помогу, — сказала она волчице, которая тихонько застонала, стоило только женщине покинуть дом.

Ведьма же не стала оглядываться и проверять, как поступит волчица, её путь лежал вглубь леса, туда, куда она отправлялась для того, чтобы принести дары и поговорить с теми, кто очень редко являлся смертным.

Широкая, тёмная река резво несла свои воды вперёд, несмотря на то, что вокруг резко похолодало.

Ведьма подняла голову и резко выдохнула воздух, наблюдая затем, как белое облачко сорвалось с её губ.

— Значит, к утру ляжет снег, времени совсем не осталось, — пробормотала она и, скорбно прикусив губу, перепрыгнув через несколько кочек, оказалась на небольшом островке посередине реки. Всё место, которого занимал большой алтарь, на котором всё ещё горели остатки свечей.

На мгновение могло показаться, что стоило только ведьме вступить на островок, как всё вокруг на мгновение дрогнуло, словно покрылось легкой дымкой.

Женщина тем временем опустила свои руки на алтарь и, вскинув голову к небу, принялась читать то ли заклинание, то ли молитву. Маленькие огоньки свечей задрожали, словно от порыва ветра, а затем взметнулись вверх, как будто сама стихия огня раздувала их. Ведьма тем временем откинулась назад, чуть ли не падая в воду с маленького островка. Её глаза закатились, а тело подрагивало в конвульсиях видения, которое охватило ту, что верой и правдой служила богам.

В каменном доме, растянувшись на чужой постели, спокойно спала та, у которой был выбор. Под дверью дома, никем не слышимая, с воем разрешалась от бремени больная волчица, а тело Ведущей Матери всё так же подрагивало в конвульсиях.

Когда женщина наконец пришла в себя, небо уже серело, а сама она каким-то образом оказалась на алтаре, в то время как ладони её были окрашены кровью.