Хозяйка севера

— Сколько у него уже жён померло? Пять? Шесть? Разве можем мы так рисковать? Неужели ты рискнёшь жизнью своей дочери? — Хрут не хотел успокаиваться.

— А что ты предлагаешь? Позволить всему клану передохнуть этой зимой? — Хакон позволил яду просочиться сквозь его голос. — Сначала мор, потом пожар. Мы просто не выживем эту зиму без помощи, а Альмод готов отдать за Сигрун столько, что всему клану хватит!

— Если мы пойдём войной, то мы захватим всё, что надо, и даже больше! — Хрут был непоколебим в своём желании начать войну и отказывался замечать, что его отец уже давным-давно принял решение, и этим решением была совсем не война.

— Мы можем также проиграть, наши воины ослаблены после мора, — отрезал глава клана.

— Боги не позволят этому случиться! — патетически воскликнул Хрут, а отец не выдержал и зло рассмеялся. Воин был достаточно стар и опытен для того, чтобы на своей шкуре узнать, что боги хоть и всемогущи, но нередко смотрят совсем не в ту сторону, куда люди надеются.

— Я всё решил и сказал своё последнее слово. Пока я глава клана, всё будет согласно моему слову, — отрезал Хакон, а сын тут же поспешил покинуть его дом, громко хлопнув дверью.

— Вот же дурень, — в сердцах воскликнул глава клана, но подниматься за сыном не стал.

Хрут же тем временем сжал в бессильной злобе рукоять меча и, не теряя времени даром, отправился к своей матери. Мать Хрута и его сестры-близнеца Сигрун не была женой Хакона, она была знахаркой, но, несмотря на это, глава клана признал обоих детей и воспитывал их, как и своего старшего сына, внимательно и с любовью. Даже после смерти своей жены, а после того как за проступок против богов был изгнан из клана Эйнар, так и вовсе стал наследником.

— Мать, он отказался, Хакон всё равно прикажет отправить Сигрун к этому чудовищу! Что мы будем делать? — в голосе Хрута прорезались панические, почти детские нотки, и он поспешил к матери, которая с независимым видом варила что-то в большом котле.

— Хакон может решать всё что угодно, но последнее слово всё равно будет за богами, — усмехнулась знахарка, которая, несмотря на то, что у неё было двое взрослых детей, была всё ещё ослепительно красива.