Апология Чистого Разума

Ирен помялся, но продолжил:

— Эти люди… — он оглянул весь ряд, — мы обязаны им жизнями. В знак благодарности мы должны достойно их похоронить, а для этого нужна суша.

— Они заслужили уважение, ибо исполняли свой долг перед Магистратом. Но скорбеть по ним бесполезно.

Наступила неловкая пауза. В воздухе повис немой вопрос: «а что дальше?»

— Снять глифы и выбросить за борт. — Отрезал Актеон.

По лицу Ирена было заметно, как его сердце упало в пятки.

Хэнрико воззрился с пылом и недоумением.

— А куда нам их ещё девать? — равнодушно произнес капитан.

— На склады каравеллы, где хранятся запасы еды? Или в жилые каюты, чтоб делить с трупами койки? Попрошу учесть, что они скоро начнут гнить... — Актеон с отвращением шикнул, — а это весьма серьезная проблема. Может быть, у вас есть другие идеи на этот счёт?

— Нэт, но... — он отвёл взгляд в сторону, — навэрное, вы в чем-то и правы...

— Прав я, или нет... — Актеон взглянул на карманные часы, — это приказ. А у нас не так много времени на обсуждения — в любой час может проплыть мимо какой-нибудь корабль, с которого люди в подзорную трубу увидят, как мы выбрасываем за борт гору трупов.

А это угроза магистратской и лично моей репутации. Так что предлагаю начать как можно скорее. Повторюсь, это приказ.

— Есть, командыр, — неохотно выдавил из себя Хэнрико. И с ходу добавил: — Только позвольте мнэ закончить священный обряд.

— Чтобы проводить их души в последний путь? — ироничным тоном произнес Актеон.

— Нэт, — угрюмо ответил тот и отвернулся. — Чтобы с почтением встретить Смэрть.

Хэнрико принялся зачитывать мантры на одном из южных языков, погрузившись в процесс с полной самоотдачей. Перед собой он держал деревянную фигурку, уменьшенную копию некоего идола, языческого божка. Она качалась, подвешенная на четки из бусин.

— Хорошо, а теперь прекращай этот балаган, офицер Хэнрико, — и сдержанно пихнул его в плечо, как джентльмен — джентльмена.

Но тот никак не отреагировал.

— Это приказ, — добавил Актеон.

Снова ноль реакции.

— Он джайдинец, это бесполезно, — пояснил Ирен.

— Он так и будет сидеть, пока не закончит все мантры до единой, хоть убейте.

Ирен де Фостерос по происхождению был гердазийцем. Родился на том же Кёпленском перешейке, что и Хэнрико, но в той части, где языческие верования уже потихоньку уходили в прошлое. Поэтому он имел смутные представления об обычаях соседнего народа.

— Действительно?

— Да. Если джайдинец сел читать Смертвенные мантры, то он ни на что не посмеет отвлечься.