Апология Чистого Разума

— Есть догадки, как такое можно провернуть?

— Возможно, — задумавшись, сомнительно протянул он, — только каким-нибудь сложным заклинанием глифа жизни… Правда, таких умельцев я еще не встречал. Вдобавок, у реликтовика не было при себе никаких глифов. Да и не могло быть. А такое сложное заклинание жизни необходимо поддерживать постоянно.

— Может, кто-то поддерживает заклинание издалека? — поделился предположением Актеон.

— Во всем Китовом Чреве и несколько километров за его пределами я не ощущаю иных глифов жизни, кроме своего.

Актеон сразу припомнил восьмое правило глефистики: «Чем сложнее заклинание и чем больше расстояние, тем труднее поддерживать длительный магический эффект».

— Бред какой-то, — тряхнул головой Актеон и выпрямился.

— Вот и я о том же, к…

Не успел офицер-лекарь договорить, как культя резко перевернулась и вцепилась ему в лицо. Зак кричал. Сначала от неожиданности, а затем от глухой боли — пальцы выдавливали глазные яблоки.

Актеон с невозмутимым видом явил палаш и задрал его над головой.

— Не дергайся! Замри и не дергайся! — зажмурив один глаз, он прицелился лезвием сабли.

Стоя на коленях, Зак выл и стонал. Его глаза вдавливались все глубже в глазницы. Брызнул сок.

Одним точным взмахом меча Актеон рубанул вдоль лица Зака. Раздоенная на пополам кисть благополучно слетела.

— Боже милостивая… — Актеон отвернулся, прикрыв рот кулаком от подступающей рвоты. — Какой ужас.

По крайней мере, ему снова не приходилось волноваться за лекаря, ведь тот привел себя в порядок глифом жизни. Благо, никто не видел Зака в таком виде. Кроме Актеона.

«Эта картина еще неделю будет преследовать меня в кошмарах», — с брезгливой ноткой подумал он.

Погруженный в свои мысли, капитан глядел на вид портовой бухты внутри гигантского грота. У ног валялся обрубок пальца, который то и дело шевелился. Актеон поднял его и, сам не зная почему, посмотрел на внутренности. Из обрубка вдруг хлестнула вся находившаяся там кровь, примерно с рюмку. Обернувшись, он увидел, как из кусков культи тоже льется кровь. Как будто рука только-только осознала, что все это время была отрубленной.