Священный клинок бессмертных

Бывает и так, подумалось Тимьяну.

– Как я уже сказал, – тихо сказал Элоиду, – мне нездоровится и я вынужден покинуть вас. Юный друг!

Мальчик вздрогнул и посмотрел на скефанида.

– Не проводишь меня? Мне бы очень хотелось побыть наедине с «дитем пророка». Причаститься, как это говорится, святости пророка нашего Хуртина!

– С удовольствием… абба, – пролепетал, с отчаянием взглянув на учителя, Тимьян.

Но Туут не повел бровью, увлекшись разговором с соседом. Говорили о вине и грядущем празднике. «Поминальня, – говорил ему сосед, – это же Страстная! В этот день, а ежели точнее, ночь, пророк Хуртин обратил ивовую плеть в железный прут и изгнал поганых хжирта из нашего храма…»

– Дай опереться на тебя, молодой человек…

Чувствуя, как по спине пробежал холодок, Тимьян поднялся со стола.

* * *

Элоиду остановился и вцепился в руку Тимьяна мертвой хваткой. Они находились в громадном коридоре. Свет падал сквозь дыры в потолке, освещая толстый слой пыли на полу и стенах, с выбитыми на них устрашающе детализированными изображениями неведомых чудовищ, по большей части имеющих сходство со змеей.

– Я знаю, кто вы такие, – злобно прошипел ему в лицо скефанид. Голос его отдавался эхом, отчего он звучал прямо-таки загробно. – И вы целы только по милости игумена.

– Опустите! – потребовал Тимьян. Он уже преодолел первый страх. – Отпустите, я сказал!

– Вы парочка проходимцев с ристалища! – сверкая налитыми кровью глазами, цедил Элоиду.

– Отпустите!

– Кто вы такие? По-хорошему спрашиваю!

– Какое вам до этого дело? Мы уйдем…

– Как вы попали туда? – не унимался Элоиду, тряся мальчика и отвешивая ему пощечины. Лицо у Тимьяна уже горело. – Как попали к диагетику? Скажи! Откуда вы такие взялись? Кто твой учитель? Он же не местный, так?

– Отпусти меня, ты!

– Как ты со мной разговариваешь, сопляк!

– А как с вами разговаривать?

– Окажи уважение ко мне, адепту церкви пророка!

– Не окажу! Мы вам ничего плохого не сделали! Мы только попросили приюта!

Тимьян с вызовом посмотрел на скефанида.

– Мы сейчас же уйдем, – произнес мальчик, немного удивленный этой внезапной переменой настроения. – Мы уйдем, не будем вам доставлять неудобств.