Священный клинок бессмертных

– Вы выбираете путь искупления или же смирения?

– А как лучше?

– Хе-хе. Ежели смирение, то добудьте себе врии, и будет вам, так сказать, сон. Я сам вам смешаю. Я в этом деле, так сказать, лучший. Да и единственный, хе-хе.

– Смешаю чего?

– Хлуму. Добрая хлума, дарующая сон. Лучшая, так сказать, смерть на свете.

– А врия – это что такое?

– Так из врии делаем. Но надо в катакомбы лезть. В штольни. Опасно. Очень опасно.

– Так-так. А путь искупления каков?

– Это и есть стержень.

– Стержень?

– Иначе – железный прут.

Туут с Тимьяном переглянулись.

– Так вот что имел в ввиду Яхонт! Понятно. А почему вы решили, что искупление – это не про нас с учеником?

– Смеетесь? Старик и мальчик чтобы преодолели стержень? Да еще и сломанный! Хе-хе-хе!

Смех у Савела был откровенно противный.

– Я вспомнил, – неожиданно произнес Тимьян. Перед его глазами как наяву предстала сцена с двумя восками в Сахте.

– И чего ты вспомнил, дорогой мой ученик?

– Что означает железный прут.

– И что же означает сие?

– По преданию, пророк Хуртин изгнал из храма погрязших в содомии хжиртов, превратив ивовый прут в железный. Железный прут – символ ультратов. Кара небес всем грешникам и еретикам.

– Ах вот оно что! – сказал Туут.

– Очень способный у вас ученик, – вставил Савел. – Умный мальчик. Жаль, что умрет.

– Почему вы так решили? – усмехнувшись, поинтересовался Туут.

Савел снова рассмеялся. Тимьян уже начинал ненавидеть его, хотя и понимал, что это абсурдно. За что?

– Если вы не поняли, напомню: отсюда нет выхода.

– Всегда есть выход, – возразил Туут, осматриваясь.

– Ну, раз вы так думаете… Но позвольте спросить: отчего же столь благочестивые, судя по внешнему виду, граждане, очутились здесь? В чем ваша вина?

– Ни в чем. Мы здесь по своей воле. Путешествуем, знаете ли, осматриваем достопримечательности святого города.

– Что вы говорите!

– Так и есть.

– Вы мне нравитесь. Жаль, что умрете. Особенно жаль мальчика. Детишек всегда жалко.

– Надо же, экий вы сострадательный.

– Какой есть. Не утратил человеческого, так сказать, в юдоли слез. Смерть, так сказать, дышит мне в лицо, но я всё держусь.

– Преклоняюсь пред вашей стойкостью. Надо же – смерть прям-таки дышит. – Как Тимьян и ожидал, тема смерти лишь забавляла учителя. Но игетик сделал вид, что не заметил его ехидного тона.