Чёрный хребет. Книга 2

– Предлагаешь убить ещё и детей?

– Ни в коем случае, – говорю.

Идём с Хобом по густой траве, смотрим под ноги, чтобы не угодить в яму и не подвернуть лодыжку прямо перед битвой.

– Значит, ты хочешь, чтобы дети и старики остались в живых, но не представляли для нас угрозы? – спрашивает.

– Пока что это звучит невозможно. Не уверен, что их получится запугать.

Этот вопрос я долгое время откладывал на потом, будучи уверенным, что решение придёт само собой. Но оно не пришло. Толпа из шести сотен человек движется на войну, а я все ещё не понимаю, как избежать поголовного уничтожения.

И есть ли это решение вообще.

– И какой ты совет хочешь от меня? – спрашивает Хоб. – Я же не могу заставить их всех подчиняться.

– Хоть какой-нибудь.

Парень шумно выдыхает с кривой усмешкой.

– У меня есть одна идея, но не уверен, что она тебе понравится.

– Здесь вообще не существует лёгкого решения, – говорю. – Мы либо договариваемся с совестью и вырезаем каждого живого, кого найдём в домах, включая беременных женщин.

– Мы поступим с Гумендом так, как должны были поступить с Фаргаром, если бы ты не был таким помешанным на примирении.

– Но у нас же всё вышло, посмотри туда.

Я указываю на толпу из четырёхсот человек, двигающихся сквозь деревья в сотне метров от нас. Войско Фаргара передвигается на удивление молчаливо по сравнению с людьми из Дарграга и Дигора. Четыре сотни человек и все в тишине следуют за Двероном, идущим впереди.

– Получилось, – говорит Хоб. – Пока что. Никто не знает, как они поведут себя во время битвы и после неё.

– Ты такой скептик, – говорю.

– Уж прости. Не собираюсь подставлять шею людям, которые убили моего отца. Многие из этой толпы жгли нашу деревню и плясали вокруг, глядя, как горят дома. Думаешь, они изменились? Они нихера не изменились.

– Что ты предлагаешь?

– Если мы разобьём Гуменд, то посмотрим, сколько жителей осталось и всех уведём в плен.

– Короче, обратить в рабов.

– Не просто в рабов, – уточняет Хоб. – Ты подчинил Фаргар и назвал всех рабами, но это не то слово, которое стоило использовать. Они до сих пор живут в своих домах, делают то, что делали прежде. А вот Гуменд мы обратим в настоящих рабов.

– Если победим, – говорю.

– Да, если победим.