Чёрный хребет. Книга 2

Крепкий, мускулистый, внешне жёсткий как натянутая пружина, но внутри у него сидит маленькое, слабое, жалкое существо, которое завывает при виде малейшей опасности. Он скорее будет прятаться всю оставшуюся жизнь и смотреть, как похищают соседей, чем допустит малейший шанс расстаться с нею.

Не могу его в этом винить – трусость не отрицательное качество. Нельзя упрекать человека за то, что он хочет сохранить свою жизнь. Или жизнь своих односельчан.

– Дверон, – говорю. – Иногда нужно принимать трудные решение, если в будущем они принесут больше выгоды, чем сейчас.

– Нет, – отвечает. – Если тебе нужно моё мнение, то нет. Я не собираюсь драться с Гумендом.

Какое же разочарование! Выбирая старосту Фаргара, я полагался на человека, который направит деревню на мирный курс – и я выбрал правильного. Но теперь приходится пожинать плоды и контактировать с человеком, для которого любая драка – всё равно, что проигрыш.

– Ладно, – говорю. – Мы с тобой обсудили наше положение и не смогли прийти к общему знаменателю.

– А говорил, что будешь учитывать моё мнение...

– Оно взвешено и учтено. Я не собираюсь больше тебя убеждать, просто сделай то, что я сказал. Пусть ты сам не уверен в успехе нашего похода, но должен понимать, зачем он затевается. Мы делаем это для всех нас, но самую большую выгоду получит Фаргар. Так что не надо таить на меня злобу, а лучше поблагодари небеса, что у тебя такие решительные соседи.

Я всеми силами старался не приказывать Дверону, поскольку гораздо легче доверять союзникам, которые сражаются рядом с тобой по своей воле, а не потому, что им так приказали под страхом смерти. Такие побегут при малейшей опасности.

На ночь мы размещаемся в особняке на пригорке и наблюдаем, как Дверон ходит от дома к дому, убеждая людей выйти завтра на войну. Надеюсь, он не использует фразы вроде «Если ты останешься дома, Дарграг привяжет тебя к столбу» или «Собирай вещи, если хочешь жить».

Наутро приходит войско Дигора – четырнадцать человек.

Дверон же насобирал не двести, как я просил, а все четыреста. При виде огромной армии, превышающую нашу почти в два раза, в памяти всплыли светловолосые, бородатые лица, бегущие на меня с копьями. Неприятное зрелище.

Итого наше войско составило чуть больше шестисот человек.

Я полностью верю в успех.

Гуменд содрогнётся под нашими ногами.