Поющие во Тьме

Артур хотел возразить, но Дик его перебил:

— Кажется, мы не успеваем. Поднажми, если не хочешь остаться в Ангалоре ещё на парочку лет.

Действительно, железная дверь, украшенная снежным барсом, резвящимся на нежно-салатовом поле, вот-вот должна была отрезать ребят от помещения, в которое они так рвались. Два дюжих студента прилагали усилия, чтобы сомкнуть створки дверей. Очевидно, Тарчет, называемый учениками не иначе, как Хряк, потерял терпение и велел начинать, не дожидаясь опоздавших.

— Подождите, — отчаянно закричал Дик и побежал быстрее.

Артур тоже прибавил ходу. К их счастью студенты услышали звонкие голоса мальчишек и подождали, пока те добегут.

— Почему опаздываете? — нахмурился один из них, но ребята отмахнулись и юркими змейками прошмыгнули мимо них в комнату.

— Смилодон, Азарус, в каком вы виде? — оглушительный голос главного учителя Тарчета Малициуса заставил мальчишек вытянуться по струнке. — Разве можно так вваливаться, словно снег на голову.

— Брат Тарчет, — вмешался Агно, — извините моего воспитанника и его юного друга.

— Вы, мастер? Ладно, так и быть, на первый раз прощаю. — Артур облегчённо вздохнул, но Тарчет внезапно рявкнул, — но только на первый.

Дик повернулся к Артуру и весело подмигнул ему. Тот сразу же догадался, о чём думает его товарищ. Учитель Тарчет никогда бы не отстал от них с такой лёгкостью, если бы не заступничество Агно. Формально Тарчет был главным в учительской группе, но только в вопросах обучения младших учеников. В этой сфере Агно не имел больших полномочий, но как мастер, и, более того, член Совета, обладал огромным, практически непререкаемым авторитетом.

Артур с тревогой взглянул на своего наставника. Агно сурово покачал головой, однако было заметно, что он не сильно рассержен.

— Хорошо, — кивнул Тарчет, — теперь, когда вы все собрались здесь, я скажу то, что собирался.

Малициус подошёл к группе учителей, которые с серьёзными лицами сидели на деревянных стульях у окна и, повернувшись, окинул девятку учеников грозным взглядом.

— Каждый из вас, — учитель обвёл мелюзгу указательным пальцем, — к этому дню достиг рубежа в семь лет. За годы, проведённые в корпусе адаптации, вы прошли полный курс терапии, выучили в меру своих способностей два языка — туранский[1] и мануэльский[2], освоили базовый минимум необходимых наук.