Поющие во Тьме

А теперь возвращайтесь в казармы и приготовьтесь к небольшому сюрпризу.

Слова учителя оставили Артура равнодушным. Уже позже он осознал, что в тот момент выражение на лице Хряка изменилось. Ученики весёлой кучей-малой вывалили из комнаты и наперегонки помчались в казарменный комплекс. Артур отстал от них, чтобы пообщаться с Бергусом, с которым с некоторых пор нашёл общий язык. На самом деле Кефага оказался нормальным парнем. С ним интересно было обсудить тот или иной приём, к тому же он относился к мастеру Агно с огромным уважением, что, конечно, не могло не подкупать Смилодона.

Но на этот раз Бергус куда-то спешил, и вскоре они разошлись, каждый своей дорогой. Артур направился в казармы. Уже с порога он понял, что допустил ошибку, позволив шайке Келноза обогнать себя. Первый тревожный звоночек поступил от его чуткого носа. Нечеловеческое чутьё, не уступающее звериному, сообщило о чужаке. Судя по запаху, тот был молод, и даже юн. К тому же очень боялся. Флюиды панического страха наполняли пространство.

Стараясь придать своему лицу беззаботное выражение, Артур вошёл в казарму и увидел примерно то, что ожидал. В центре комнаты стоял незнакомый ему мальчишка. Он был примерно на два года старше, чуть повыше Артура, но очень худой и щуплый. Смилодон нахмурился, не понимая зачем Тарчет распорядился привести сюда этого паренька? Последний сжался в пугливый комок нервов, со слезами на глазах глядя на обступивших его учеников.

Смилодон мгновенно оценил ситуацию. Азарус не участвовал во всеобщей забаве, развалившись на кровати и бесстрастно изучая какую-то книгу. Плач человека, по-видимому, ему не сильно докучал.

— Не трогай меня, — заорал незнакомый парнишка, когда Саймон со смехом ткнул его ножнами в худосочное плечо.

— До чего же эти существа слабы, — презрительно фыркнул он. — Как тебя зовут, раб?

— Паг, — сдерживая рыдание, ответил мальчик, — но я тебе не раб.

— А кто же тогда?

— Я… сын Пита. Он лучший пекарь во всем Тараке. Точнее, был им, пока не разорился из-за неурожая. Но я всегда был свободным человеком.

— Да неужели? — насмешливо фыркнул Граникус. — Скажи-ка лучше, почему сын пекаря оказался таким тщедушным, как ты? Разве тебе не полагается быть крепким парнем? Ты же должен был там носить мешки с мукой, или что-то в таком роде?

В глазах Пага зажёгся огонь.