Реванши́ст

Что именно она делала, не было видно, так как старуха старательно закрывала собой замок. Так или иначе, но она открыла и пропустила нежданных гостей.

— Благодарю, мадемуазель, — произнес Жан и обрубленным указательным пальцем качнул поле своей шляпы.

— Ты сам все знаешь, старая мразь, — женщина произнесла слова слабым дребезжащим голосом. — Долг закрыт.

— Конечно, ми амор! Живи в мире.

Гурат взял небольшой фонарь, стоявший на небольшой бочке. Он ловко чиркнул пару раз кресалом и запалил фитиль. Света фонарь давал не много, но солдат с уверенностью шагнул внутрь.

— Благодарю вас, мадам, я не забуду вашей доброты, — произнес Андрэ и последовал за своим провожатым.

Старуха фыркнула и, не сказав ни слова, закрыла за ними проход. Мальчишка удивился, обнаружив перед собой не какой-то мелкий и тесный пенал, а натуральный вход в катакомбы.

— Я… — начал он несмело.

— Что я?

— Я не извиняюсь, — слегка виноватым голосом начал паренек, — но, возможно, был не прав, Жан.

— Что? — Гурат усмехнулся. — Видать в лесу сдох медведь, раз ты так не извиняешься.

Послушай меня, парень, и не надо смотреть на меня волком. Я не просто так злюсь на твою глупость. Прежде чем воплощать какие-то свои фантазии подумай головой хорошенько. Поверь моему опыту, это никогда лишним не будет.

— Я…

— Черт, — Гурат рассмеялся зло и взглянул на Андрэ, в слабом свете глаза его блестели будто у демона, — вырастай, сопляк, и переставай жить книжками и сказками. Это могла быть ловушка. Я вообще удивлен, что ее не оказалось. Ты понимаешь, тупой ты слюнтяй, что будешь висеть на той виселице третьим, если не станешь меня слушаться?

Только сейчас вся глупость ситуации начала доходить до Андрэ.

Он ведь и правда пошел бы без маскировки и прикрытия, а там собралась просто тьма солдат.

— Забудь свои графские повадки, забудь все как сон, иначе ты проколешься, и тебя сдадут этому ублюдку дель-Конзо в подарочной упаковке и без рук и ног.

— И что же мешает тебе сделать так? Притащи меня к ногам дель-Конзо, получишь день…

Удар был не столько болезненным, сколько оскорбительным.

Не раз старик отвешивал подобные оплюхи нерадивым кадетам, и вот теперь такой чести удостоился Андрэ. Лапища старика толкнула мальчишку к стене. Одним ловким движением старый солдат оторвал его от земли.

— То, что ты лишился семьи — единственное, что тебя сейчас извиняет. Но если еще раз ты позволишь себе подобное, я реально разозлюсь.

— Про… сти, — воздуха не хватало.

Рука разжалась и Андрэ смог нормально вдохнуть.