Реванши́ст

Да уж… только эта самая кровь шла в придачу к поистине ослиному упрямству и безрассудной храбрости. Сколько раз молодого графа Луи приходилось вытаскивать из самой гущи сражений, где тот резался словно полоумный, работая шпагой и дагой и выкрикивая отборную кабацкую брань, Гурат уже и не помнил. Сбился со счёта, потому как больше чем до ста считать не умел.

Андрэ же, хоть и рос больше маминым ребенком, тихим и рассудительным, с носом вечно уткнутым в книги, но порой отмачивал что-то такое, как сегодня. От таких вот фортелей даже у видавшего виды Гурата дыбом вставали остатки волос.

«Я пошел бы и так», — еще раз прозвучал голос парня в голове у Жана, и тот впервые с ужасом подумал, что этот сопляк по количеству проблем может с легкостью переплюнуть и отца, и деда, вместе взятых.

— Послушай-ка, мальчик… — начал Жан, но Андрэ его перебил.

— Я не мальчик, я твой граф, — с гневом произнес он и взглянул на старика.

Гурат рассмеялся, потер левое ухо, от которого осталась едва ли половина, и с вызовом сказал:

— Ты, похоже, не слушал того напудренного индюка, или делал это жопой.

Ты теперь никто. Капиш? У тебя нет ни титула, ни земель, ни богатств. У тебя даже военного опыта и того нет, сопляк, так что я буду звать тебя как захочу, и пока не отрастишь яйца побольше моих, будешь это терпеть и не вякать. Уяснил?

Андрэ молчал, он впервые столкнулся с подобным обращением и стоял в полнейшем в шоке.

Гурат постучал в небольшую дверь, и ее открыла какая-то беззубая старуха.

Увидев лицо старого солдата, она распахнула дверь на полную и впустила пару внутрь. Там оказалось темно и душно. Пахло пылью, брагой и ароматами старого немытого тела. Андрэ, привыкший к роскоши графского замка, с трудом сдержал тошноту. Его взгляд метнулся по убогому жилищу.

Кривой стол, никогда не видавший скатерти, занимал большую часть тесной комнатушки. На нем громоздились немытые миски и кружки, куски засторелого каменного хлеба и остатки какой-то склизкой похлебки. Два шатких стула, казалось, вот-вот рассыплются от малейшего прикосновения.

В углу на продавленной кровати лежала куча тряпья. Закопченные стены увешаны пучками сушеных трав и кореньев, издававших странный, дурманящий запах. Единственным источником света служила чадящая лучина.

Старуха подвела гостей к стене со старым потрепанным гобеленом и отогнула край. За грязной закопченной тряпкой оказалась небольшая потайнаядверь. Хозяйка недолго поколдовала над ней.