Реванши́ст

— Не стоит тебе это видеть, малыш, — проговорил Жан Гурат своим хриплым басом. Весь вечер он отговаривал мальчишку от похода в центр, и теперь вздрагивал от каждого шороха, нервно оглядываясь по сторонам.

— Нет, — ответил Андрэ, не поворачиваясь к своему последнему верному солдату. Его глаза в эту самую секунду оставались прикованы к эшафоту.

— Ну же, пойдем. Милорд не хотел бы…

— Замолчи. Я должен всё запомнить, — голос мальчика дрожал от сдерживаемых эмоций.

— А, дьявол, — выругался в сердцах Гурат и вернулся к осмотру окрестностей, его рука лежала на эфесе шпаги под плащом.

Священник отчитал последнюю молитву, и Гульяр дернул рычаг. Площадка под осужденным на смерть провалилась, и он забился в петле. Сын смотрел, как отец борется со смертью. Шея выдержала рывок, так что теперь он умирал от удушья. Вены на шее его вздувались, лицо стало пунцовым, а глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Он страдал долгую минуту, пока, наконец, Леонард не спустился и не повис грузом в два отцовских веса.

Раздался хруст.

— Далее, — продолжал дель-Конзо, его голос звучал холодно и безразлично, — введите подсудимую.

Карета во второй раз покачнулась и из нее вышла мама в сопровождении пары солдат. Графиня Аннет дель-Косталь держалась с достоинством, которое всегда отличало ее. Высокая и статная, она шла к эшафоту с гордо поднятой головой, несмотря на то, что ее некогда роскошные темные волосы небрежно острижены, а на запястьях виднелись следы от наскоро снятых кандалов.

Народ ко всякому привычен, но не к виду благородной дамы в кандалах — может и устроить свару.

Ее голубые глаза, которые передались и сыну, горели несломленным духом. При виде ее в обычном сером шерстяном платье, заменившем привычные шелка и бархат, толпа зароптала. Даже в этом простом наряде она излучала благородство, которое невозможно скрыть.

Постепенно голос толпы все нарастал и нарастал. Женщины и мужчины роптали, перешептывались и не понимали, какого черта эти ублюдки тащат на виселицу и ее? Царил гвалт, так что расслышать получалось только отдельные фразы.

Солдаты, словно почуяв недовольство людей, встали более плотным строем и перехватили мушкеты. Весь первый ряд ощутил десяток вспыхнувших искорок демона. Пороховики прикоснулись к запечатанным демонам и приготовились стрелять по толпе.

Словно по команде они подняли мушкеты и строй ощетинился штыками.

— Не нужно, друзья мои, — произнесла мать сквозь слезы, ее голос дрожал, но оставался твердым.