Реванши́ст

— Так, милорды… — лебезя ответил старик и попытался свернуть разговор, нервно отводя взгляд. — велено мне…

— Кем велено? Говори, — капрал сделал паузу и выразительно взглянул на уже опухшую щеку, — а то так легко у меня не отделаешься.

Старик сглотнул, кадык его нервно дернулся, а лицо стало виноватым, будто его застукали на сеновале не с женщиной, а с козлом. Он неохотно пояснил:

— Да жена моя, будь эта старая змея неладна, велела заехать к родне ейной. Всю плешь мне проела — заедь, да заедь, а как я заеду-то? Я мертвецов собираю, чтобы пожрать чего было, а до ее этой сестры…

— Замолкни! — резко оборвал Дэймон.

— Так, а куда ж я их дену, соколиков? Постоят немного во дворике, да я поутру и завезу на кладбище, — старик попытался улыбнуться, но вышло лишь жалкое подобие гримасы.

— Имя у тебя есть, старая мразь?

— Так, Николя Гарболь… труповоз я, — залепетал старикан. — Вы всех спросите в городе, меня все знают.

— Сдается мне, труповоз-Гарболь, что ты мне сейчас брешешь, как дышишь. Говори, — капрал Дэймон вытащил кинжал и упер острие в подбородок своему собеседнику, — как дело на самом деле, а то пикнуть не успеешь, как ляжешь седьмым в свой кузов.

Труповоз побледнел еще сильнее. Лицо у него стало таким бледным, что казалось в свете факела почти мертвецки белым. Старик часто-часто задышал, грудь вздымалась под рваной рубахой. Острие клинка слегка царапнуло кожу, и по морщинистой шее побежала капля теплой крови.

Мужик нервно сглотнул и, едва не падая в обморок, произнес:

— Не убивайте, мил с-дари. Бес попутал.

— Говори, что за дело у тебя за городом, живо!

Гарболь сомневался недолго, похоже, что тайна и самого старика сильно тяготила. Помолчав немного, возница произнес с виной в голосе:

— Связался я со студиозусами… опоили окаянные шутки ради, песни пьяные, чтобы я пел. Я, когда налакаюсь, всегда пою хорошо, мне это ещё святой отец говорил в юности, когда я…

— К делу вернись, а то Гуго вмажет ещё раз.

Здоровяк оскалился, готовый воплотить угрозу. Гарболь продолжил:

— Ну, пел им всё, что попросят. Разговорились мы, а как узнали, кто я, так и насели разом: «Привози нам трупы для наших дел, Николя, а мы тебе за каждого по сорок медяков». Я три дня от них отбивался, а потом согласился. Грешен!!! Трубы горели, так что я не сдержался, согласился.

Старик извернулся и рухнул в грязь коленями.