Реванши́ст

Сутки, а затем мы снимаемся, дальше наводите порядок сами, — произнес солдат безапелляционно. — На сим позвольте откланяться, и благодарю за вино.

Руззак поднялся, развернулся на каблуках и пошел прочь. Дель-Конзо слушал в полнейшей тишине звук его удаляющихся шагов. Перезвон шпор постепенно затихал в длинном коридоре. Наконец, когда Бенуа перестал слышать и чувствовать присутствие капитана, он смог дать волю чувствам.

— Урод! — закричал он что было сил и ударил по массивной дубовой столешнице. Раз.

— Ваша милость, — на шум вошла молодая служанка, та самая, что недавно приносила вино.

— Пошла вон!!! — прорычал граф, не глядя на девушку.

— Но, господин…

— Я сказал во-о-о-н!

Хрустальный бокал полетел в сторону двери. Девушка едва успела скрыться за тяжелой дубовой дверью кабинета. Бокал разлетелся в мелкую крошку. Дель-Конзо перевел взгляд на портрет Луи, висевший на стене напротив.

— Ты, — процедил он сквозь зубы. — Ты как-то это предвидел, ублюдок.

Он схватил со стола хрустальный графин и с силой запустил в портрет. Не попал. Графин взорвался смесью осколков и вина. Красные капли залили холст, превратились в потеки. На мгновение дель-Конзо показалось, что его враг смотрит с портрета весь залитый кровью. Смотрит и издевательски ухмыляется.

— Мерзавец! — выкрикнул граф.

Бенуа быстро вскочил с кресла, так что оно просто повалилось назад с глухим стуком. В пару стремительных шагов он подошел к портрету и рывком сдернул его со стены.

Камин жадно принял в себя изуродованный портрет. Бенуа дель-Конзо, тяжело дыша, смотрел на то, как пламя пожирает холст, как пузырится краска, как постепенно исчезают черты ненавистного лица. Он смотрел, и гнев постепенно отступал, сменяясь мрачным удовлетворением.

Глубоко вздохнув, граф выпрямился и громко выкрикнул:

— Каспар! — граф высунулся в коридор и гаркнул громко. — Сюда, чтоб тебя!

На зов появился капитан личной гвардии Каспар Леру. Высокий рыжий детина с шрамом через всю щеку вошел без стука и вытянулся во фрунт. Весь свой путь он проделал слегка позвякивая шпагой.

— Звали, милорд? — спросил он на удивление высоким почти детским голосом. При этом он пристально глядел на своего господина.