Эй ты, бастард!

За моей спиной уже попытались всё решить.

Да, во благо клана. Но и в обход моего прямого дозволения.

— Ирина, я не давал согласия. Вы за моей спиной дали согласие на смотрины от моего же лица? — я старался говорить спокойно, но нет-нет, жёсткость проскальзывала в интонациях.

— Ярчик, но ты же был на боевой операции, — захлопала она ресницами. — Да и жениться пора. А тебе с твоим…

— Происхождением, — я ответил вместо неё.

— Ярчик, пожалуйста, не злись. Ты же знаешь, что мне как родной! Я не могу смотреть на то, как ты — последний сын моего мужа, рискуешь собой, не оставив наследника.

Она поджала губы и всхлипнула. Вспомнила о своём родном сыне и погибшем брате Ярослава — Алексее.

— Я приду на смотрины. Но насчёт помолвки ничего не обещаю, — я мягко приобнял её. Она уткнулась носом мне в плечо и, после короткого плача, взяла себя в руки.

Пусть она не была родной матерью Ярославу, но действительно очень хорошо к нему относилась. С поправкой на то, что он был постоянным напоминанием о том, что её муж изменил ей с простолюдинкой.

Я отстранился и быстро с ней попрощался.

Филарет, как и следовало, невозмутимо поджидал меня за дверью с отчётом. Пока мы спускались вниз, он рапортовал:

— Ваши гости отправлены в гавань с проводником из числа слуг.

— И кого ты выбрал в проводники?

— Наименее торопливого.

Я улыбнулся. — Молодец, Фил.

— Служу Кальмаровым, ваше сиятельство, — поклонился он прямо на ходу.

Косаткина, Хельга и Виталия я догнал через несколько минут. Они только подходили к гавани, так что сели на катер и отчалили мы одновременно.

Только в море мы заговорили, пока Хельг управлял отъехавшим катером.

— Как ты обманул Елисея? — спросил у меня Виталий.

— В каком смысле?

— Ну, что он принял нас за судей загробного мира. Мы даже инструменты не вытащили, а он нам всё рассказал.

Я усмехнулся. — Секрет рода.

Виталий закатил глаза и отвернулся к морю.

Не стану же я ему рассказывать, что всё вышло совершенно случайно?

Елисей сам себе всё выдумал, из-за огромного стресса, боли из-за травм и резкой смены обстановки.

Ведь в Пространственной Тюрьме время не идёт. Тот, кто в ней оказывался, мог провести там хоть столетие, но между заключением и освобождением он бы не ощутил и секунды.

Вот Елисей был на палубе Арктиды, сражаясь со мной; а вот — он в тёмной комнате, где напротив стоят трое его врагов, живые и здоровые. Ещё бы не выдумать себе всякого.

Но об этом, как и о подробностях своей силы, я не стал рассказывать.