Эй ты, бастард!

За его спиной был рюкзак с «инструментарием» для допроса.

— Тогда не иди. Но знай, что даже моя младшая сестра не побоялась зайти внутрь.

Тут он задумался, а потом неожиданно хмыкнул с похабной улыбкой.

— Хельг, — Виталий с осуждением посмотрел на него. — В твоих глазах горит похоть.

— Что вы, командир… я просто представил, почему девушке это может быть любопытно, — он пожал плечами.

— Мы с братом завели её, когда были детьми, — спокойно сказал я. — И она поборола свой страх.

— Не, Яр, я предпочту не соприкасаться с этими штуками.

— Тогда оставайся здесь, — я протянул к нему руку. — Передай мне сумку. Сам жди и позаботься, чтобы никто не пытался пройти.

— Ты же сказал, что там нам не помешают, — возмутился Косаткин.

— Не помешают. Но если попытаются, могут сойти с ума.

Я взял рюкзак у Хельга и зашёл внутрь. Следом Виталий и, наконец, после секундной заминки, адмирал Косаткин.

После этого дверь захлопнулась за нашими спинами.

Точно как тогда — в детстве.

Ярослав с братом смогли достучаться до двери. Она открылась, когда услышала имя божественного предка.

Щупальца их испугали. Но ненадолго, любопытство всё же взяло верх и они, убедившись что эта тьма безобидна, зашли внутрь.

Правда, они не знали, что дверь закроется.

Сейчас мы стояли здесь, во тьме. Где не было ни лишних звуков, ни света, ни движения воздуха, который будто застыл. Хотя за секунду до этого мощным потоком рвался наружу.

Несмотря на тьму, каждый из нас был виден.

— Ну и что ты задумал? — в голосе Косаткина звучало беспокойство.

— Отсюда Елисей не уйдёт и не сможет сопротивляться, — я протянул правую руку и выпустил Елисея из Пространственной Тюрьмы.

Он появился на полу точно таким же, каким был пойман: раненым, ослабленным и полным страха.

Но всё ещё очень опасным.

Однако вместо того, чтобы нападать, он замер, тяжело дыша.

Уставился на нас, словно на привидений.

А потом откинулся назад и… заплакал.

— Простите, Учитель! Я не исполнил клятву, данную на вашей могиле! — Елисей взвыл. — Я не отомстил вашему убийце! — он ударил кулаком по полу. — Смерть настигла меня раньше! Я провалился, — он отчаявшимся взглядом посмотрел на нас. — И оказался на посмертном суде, у трёх великих судей.

Тишина.

Он что, думает, что уже умер?

Хотя… учитывая обстановку и эмоциональное состояние, его было сложно в этом винить.

Вот и Виталий с Косаткиным замерли в оцепенении.