Восхождение князя вампиров

Объяснение все равно не очень впечатлило Петра. Судя по всему, он просто чисто по-мужски переживал. За себя и за смену.

– Вес у вагонеток не тот, что при полной загрузке. Наверху могут что-нибудь заподозрить. Да и не в такое время мы обычно смену сдаем, – бурчал Семеныч.

– У вас наверху люди из тайного сыска императора, что ли? - усмехнулся я в ответ.

Петр Семеныч только отмахнулся с легким презрением:

– Еще чего. У них там головы – только бл чтобы хавчик ложкой засовывать было во что.

– Тогда нечего и переживать, – заключил я.

Наконец, тележки были заполнены до краев и вкачены на платформу. Рабочий у переговорной трубы выслушал переданное ему сообщение и дал сигнал, чтобы мы стартовали. Наверху дали добро на подъем лифта.

Тросы дрогнули и с хлопком натянулись. Загудел подъемный механизм. Когда лифт начал подниматься вверх, к звуку добавилось еще и жалобное скрипение.

В последний момент Петр Семеныч не выдержал и запрыгнул на платформу ко мне.

– С грузом обычно поднимаются по двое шахтеров, – прокряхтел он.

Что ж, хорошо, что он это вспомнил не когда я там наверху уже лица пойду чистить.

Я только пожал плечами в ответ бригадиру. Если он так рвется принять участие в представлении – мешать не стану. Взрослый дядька, сам разберется.

– Не подставься под удар, когда начнется драка, – предупредил я смертного. – А лучше – спрячься куда-нибудь поглубже.

Подъем был запоминающимся. Мимо нас проплывали вертикальные линии желтых фонарей, слегка размывающиеся от нашего движения.

Так или иначе, путь пролегал мимо старой шахты, где раньше добывали серебро. Жаль, что не получится заглянуть. Было бы интересно посмотреть, как она изменилась за все эти годы.

Пока я предавался ностальгическим размышлениям, рука нащупала в кармане крохотный холодный предмет.

Надеюсь, конечно, что до этого дело не дойдет и я смогу разделаться с ним своими силами. Мой план “Б” был слишком рискованной идеей. Но проиграть младшему Темносорову в бою или даже дать ему сбежать и предупредить своего брата было для меня непозволительной роскошью.