Кодекс Охотника. Книга XXV

В месте падения шара остались, облегчив ему работу, только толстые доски с несколькими дырками, а шар их с лёгкостью проломил, упав в натуральный уличный сортир, доверху заполненный говном.

- Вот теперь пора, - сказал Пушкин, и в первый раз за сегодня счастливо улыбнулся.

Я схватил его за руку и скользнул в Тень, будучи поводырём. Через некоторое время мы оказались рядом с моей доблестной компанией. Четыре с половиной Паладина сидели на большой куче добра.

- Ну ни хрена себе! - офигел я. - Вы что, всю сокровищницу вынесли?

- Почему, всю? Только самое ценное, - удивился Самохвалов.

- Меч-то нашли? - спросил я.

- Ага! - кивнул он и, улыбающийся Астапов продемонстрировал мне восьмой родовой меч Рода Галактионовых - “Серпент”. Он возвращается в семью. Снова.

А еще я заметил лукавый взгляд медоеда. Подумал, что с ним тоже надо поговорить.

Всё было хорошо, надо было возвращаться. Вот только ещё один момент.

- Подожди, я не понял. А нахера тебе ночной горшок? - увидел я странный предмет.

Самохвалов слегка смутился, но совсем ненамного.

- У вас же еще один ребенок скоро родится. Слышал, Екатерина всё равно купить просила. А тут Вася говорит, что это фарфор династии Сунь-Хунь. Он шарит. И ему до хрена лет.

- Ага, а ещё он стоит, как половина Иркутска! - хмыкнул Астапов.

- Это должен был быть сюрприз, командир, - подал голос немного смущенный Олег Горохов. - Ну, как ты думаешь, Екатерина оценит?

Я не выдержал и заржал. Всё-таки у меня лучшие Паладины в этом мире. Пусть они единственные Паладины в этом мире.

Стырить самый древний горшок в Мире для любимого командира? Говно вопрос!

Глава 4

Где-то в Многомерной Вселенной

Морфей восседал на троне в своем невообразимо красивом дворце среди слуг, и вкушал экзотические плоды деревьев, которые можно было найти только здесь. А где это было — «здесь»? Сложный вопрос, который многих его разыскивающих ставил в тупик. Ведь это пространство самого Морфея, где он был правителем, судьей и богом в одном лице.

Этот мир и дворец не существовал в реальном пространстве, и это было главной проблемой Морфея — Царя и Бога снов.

Сколько бы миров не были захвачены им лично, но это количество все равно слишком мало, чтобы достичь своей истинной цели.

А она, конечно, у него, была. Он хотел свободы! Настоящей, а не мнимой, которая у него сейчас. Его способности являются одними из сильнейших во Вселенной, как он думал.