Дарт Лонгботтом

Его развевающийся за спиной плащ напоминал крылья летучей мыши. Искажённое страхом лицо выдавало отчаянную решимость волшебника. Он добрался и одним элегантным движением палочки спеленал Блэка, словно куколку. Затем следующим заклинанием создал носилки и уже через секунду бежал обратно в Хогвартс, левитируя перед собой вереницу пострадавших.

«Какой талантливый волшебник», — подумал Палпатин, наблюдая за лёгкими и точными движениями палочки Снейпа.

Едва только зельевар исчез вдалеке, в Шива тут же врезался мощный энергетический сгусток.

Метла под ним взорвалась щепками, и тело бывшего ситха крутясь полетело в озеро. Палпатин упал на мелководье, но успел определить, откуда последовал неожиданный удар. С трудом задавив безумную ярость, от которой едва не закипела вода, Шив начал медленно вставать.

На берегу стоял Грюм, опершись на посох. Он, ухмыляясь, проследил за тем, как поднимается мокрый Палпатин, и с чувством собственного превосходства спросил:

— Ну и что ты тут забыл ночью, Лонгботтом? Тоже решил поохотиться на Блэка? Думал потом похвастать в Визенгамоте перед своими дружками? Неудача, малыш.

А я вам, дуракам, сколько раз говорил: «Постоянная бдительность!» Ты, наверное, запамятовал, что я и под чарами вижу кого угодно? — старый мракоборец насмешливо постучал по голове возле искусственного глаза, который продолжал бешено вращаться во все стороны.

Вспомнив возможности артефакта, Шив мысленно выругался. Впрочем, встретить Аластора здесь ночью он никак не ожидал. Видимо, Дамблдор зачем-то подключил к своей интриге проверенного соратника.

Лёгкий посыл магии под землёй, и Грюм удивлённо выругался. Он попробовал поднять посох, что-то наколдовать, но сделать ничего не смог. Всё тело бывшего мракоборца стремительно оплетали ползучие растения, незаметно выросшие у него под ногами. Грюм попытался что-то наколдовать невербально, но острые как бритва стебли предупреждающе закачались перед его единственным живым глазом, почти касаясь склеры.

В это время Палпатин взмахом руки высушил на себе одежду, поднялся на пригорок к застывшему Грюму и холодно сказал: — Все давно забыли, кто такие Лонгботтомы, и никто уже не помнит, чем мы заслужили место в списке священных двадцати восьми фамилий.

Хотя ты, шотландский «Предатель крови», скорее всего, и не знал.

— Ах ты су-у… — попытался прореветь Грюм, зажмурившись, но колючий стебель на его горле так усилил хватку, что изо рта бывшего мракоборца вырвалось только сдавленное сипение.