Аспект белее смерти

Ещё и в ботинках был один из всех. Этого первый раз вижу, так сразу и не понять, что за фрукт.

Оставался Рябой. Сам по себе он ни рыба ни мясо. Прогну.

Чуть перекосившись набок, я сунул руку под крышку короба и улыбнулся.

— Монету захотел, Рябой?

Обо всех остальных я вроде как позабыл, и парнишка чутьём уличного босяка сообразил, что дело запахло жареным, подобрался и втянул голову в плечи.

— Ну да! — всё же заявил он, переборов неуверенность. — Деньгу гони!

— Так подойди и возьми! — оскалился я и, противореча собственным словам, шагнул вперёд и в сторону, прямиком к Рябому.

Попутно вытянул из короба руку с сапожным ножом, и паренёк испуганно отшатнулся, а ещё от меня попятился новенький — тот, что в башмаках. Жирдяй откровенно растерялся, Бык попросту разинул рот.

— Ну чего ты, Рябой? — продолжил я наседать на свою жертву, лишь самым краешком глаза следя за реакцией остальных.

Парень оступился и едва не упал, и тут от соседнего дома засвистели.

— Вздуй их, Серый! — крикнул знакомый малец из Соломенного переулка.

Заинтересовался происходящим и кативший к уличному прилавку тачку с овощами зеленщик.

— Вы чего тут ещё за балаган устроили? — возмутился он, подслеповато щурясь.

Прежде чем я успел хоть что-то ответить, распахнулась дверь мясной лавки, и на улицу шагнул пузатый мужик в пестревшем бурыми пятнами фартуке.

— Что за шум, а драки нет? — пробасил он, оглядев нас своими близко посаженными свинячьими глазками. — Сынок?

Я перехватил рукоять ножа, прижав клинок к предплечью, и укрыл руку за коробом.

— Уважаемый, а за проезд по перекрёстку сколько брать станете? — ещё и опередил замешкавшегося с ответом Жирдяя. — Понятно, с прохожих — деньга, а вот с телег и гроша будет мало! Нет разве?

— Чего?! — прорычал пузан. — Ты чего ещё сочиняешь, баламут?

— Так вот же! — указал я мяснику на его сыночка.

Помимо зеленщика и ватаги малолетних пацанов стычкой заинтересовались две клуши из соседнего дома, а после этих моих слов начали замедлять шаг и случайные прохожие. Лицо мясника враз сравнялось цветом с панцирем варёного рака.