Светлейший-2. Сила не по рангу

— Я ведь уже сказал, что до последнего сомневался, — повторил я то же, что говорил ночью великому князю. — Видимо, тот, что был в детской, зарядили слишком мощно. А гипотез и теорий у нас и без этого обстоятельства было достаточно. Костенко, аномалии, взаимосвязи… Я просто не стал добавлять еще одну гипотезу.

— Допустим, — с сомнением кивнула матушка. Не то чтобы она мне не поверила. Просто и правда не могла понять, почему я утаил именно это.

Я поспешил сменить тему.

— Что второе?

— Твой дядюшка, — сухо ответила княгиня.

— Да? А мне даже показалось, что дядя у меня — вполне адекватный человек…

— Он, безусловно, адекватен. Но ему определенно что-то от нас нужно. Иначе не стал бы заискивать и устраивать то представление с цесаревичем. Это была манипуляция, направленная в первую очередь на меня. Федор знает, что я очень трепетно отношусь к детям. Знает, что ты едва не умер во время трагедии. И, разумеется, знает, как тяжело я переживала случившееся с нашим государем.

Ну, как вариант. Я не сомневался в способностях великого князя.

— Предположим, — кивнул я. — И что мы можем ему предоставить?

— Хороший вопрос. Я сама над этим думаю уже полдня. Моя поддержка как бывшей великой княжны — первое, что приходит в голову. Но это явно не единственная причина. А вот что еще…

Я присел на краешек стола.

— Он не просто проявил гостеприимство.

— Согласна.

— Кроме того, если я действительно правильно определил артефакт, то цесаревичу станет легче, и наше положение улучшится.

— Так-то оно так… Но, думаю, дела Федора хуже, чем он хочет показать. Да, опасность со стороны этой странной силы есть. Но, думаю, великий князь пытается защитить правящую ветвь нашего рода от посягательств со стороны других Романовых. Именно поэтому он решил заручиться нашей поддержкой. А теперь, с учетом твоего открывшегося нового дара… В общем, Алексей, я не без оснований опасаюсь, что твой дядя попытается использовать тебя в своих интересах.

Ха! Он был бы полным идиотом, если бы не попытался. Дядя он мне или нет, он в первую очередь политик. И все эти годы тащил на себе огромную власть и ответственность.

Матушка могла отзываться о нем как угодно, но именно Федор Николаевич после трагедии первым пришел в себя и организовал работу государственных органов.