Граф о’Манн

И самой насущной из них оказалась, как ни странно, сексуальная!

Длительные тренировки подошли к концу, и хоть впереди меня ожидала следующая дуэль, но я старался дать себе возможность отдохнуть, восстановить организм, а потому не возвращался к дворецкому и физической подготовке.

Вместо этого я избрал другой путь. Пригласив к себе очаровательную Одетту, я потянулся к ней, чтобы аккуратно раздеть. Проворно соскользнув пальцами к платью, наткнулся на зияющую пропасть — горничная отпрянула.

Неожиданно… Мне ответили решительным отказом? Очень странно…

— Что случилось? В последнее время вы сама не своя, — не унимался я.

Одетта потупила взгляд в складки своего платья, соблазнительно оголившего ножку.

По всему видно, меня ожидали не скорые радости, а долгий, трудный разговор. Иначе как еще объяснить вздохи, опущенные взгляды, поджатые губы? Ничего хорошего они явно не предвещали: я знал это по опыту прошлой жизни.

Одетта долго собиралась духом, пока не смогла вымолвить лишь:

— Сегодня меня мучают мигрени, и, с вашего позволения, дорогой граф… Мне требуется отдых, — закончила она, резко вскакивая.

Горничная побагровела прямо на моих глазах. Невысказанное зависло в воздухе.

Ну что я, зверь, в самом деле? Приковать ее к кровати, закрыть дверь на замок, приставить слух в качестве охраны? Идея заманчивая, но недостойная графа.

А потому, лучшее, что я мог сделать и для нее, и для себя — тотчас отпустить бедняжку.

Однако на следующий день разговор повторился, только на этот раз вместо мигрени (проблема любых мужчин, которым приходилось иметь дело с миловидными девушками, ищущих предлога для отказа), у Одетты была другая напасть — першение в горле.

Казалось бы, причем тут… А все-таки… Забавно!

Впрочем, и тогда я проявил недюжинное самообладание, сдержав свой порыв невыраженным.

Так продолжалось дальнейшую неделю, ведь горничная находила все новый предлог миновать счастливые часы в моих объятиях. Иной раз она подвернула лодыжку, в другой не выспалась ночью (хоть и легла раньше обычного, в чем я убедился, по заверениям слуг), переутомилась на жаре, и, представьте себе, поймала моральный упадок вследствие отсутствия дождей.