Граф о’Манн

В каждом ее движении читалось столько заботы, что я не мог не проникнуться сочувствием к этому, утратившему былую силу, стареющему организму. Пусть возраст еще и не перевалил за глубокую старость, но годы уверенно брали свое.

Это невольно напомнило мне, каким счастливцем оказался я сам, проживая жизнь заново. Не каждый мог похвастаться вторым шансом. Обычно и первый то запорот, или реализован не до конца.

Если бы не мысли о покушении, неизменно отравлявшие минуты удовольствия, да безотчетный страх перед неизвестным, можно было бы счесть меня вполне счастливым.

Но вскоре Маннов ожидало разорение, и вместо завтрака с омлетом из спелых яиц, нам станут подавать хлеб с маслом, покуда будет хватать жалования на прислугу. А дальше — сплошное забвение в мыслях о былом.

От этих рассуждений никакой кусок в горло не лез. Стремление тренироваться, несмотря на боль, только усилилось. Я был как пес, вцепившийся в последний ломоть мяса, не желавший его отпускать. К хорошему быстро привыкаешь, а его вокруг становилось так много, что я все меньше желал вернуться обратно.

Откровенно говоря, возвращаться я не желал вовсе. Стоило мне представить, как серая обыденность, со всеми квартальными отчетами, деловыми собраниями, запланированными встречами, наваливается на меня мертвым грузом, как брало неимоверное отвращение. Суетливость тех дней, в сравнении с красками новой жизни, не могло не прельщать.

То, что раньше казалось мне единственно верным, теперь стало невозможным.

Но и волноваться не стоит, ведь вскоре я разберусь со всеми проблемами и заживу спокойной жизнью с Адой и Одеттой.

Окинув девушек взглядом, я пришел к выводу, что они не сводят глаз с тарелок. А когда завтрак кончился, то дамы и вовсе поклонились, покидая гостиную.

Крайне необычно. Одетта привыкла меня дожидаться, сопровождая на небольшой утренний моцион по двору, или, по моему желанию, сразу же в покои. Теперь, не говоря ни слова, они уходят вместе? Связано ли это со вчерашней беседой, которую Аделаида затеяла с горничной? С моей горничной.

Погруженный в мысли, я не сразу заметил, как дядя проследовал шаркающей походкой в покои. Его сопровождала матушка, с лица которой так и не сошло выражение скорби.

— Господин, добавки? — любезно поинтересовался Луи.

Помотав головой, я спешно поднялся из-за стола. Гостиная была пуста.

Необходимо разыскать дворецкого.