Граф о’Манн

Крайне необычное для меня ощущение, тем более в последнее время.

Сначала не мог понять, что не так, но потом догадался, что не хватало горничной. Одетта и правда все ночи проводила со мной, засыпая и просыпаясь рядом. К такому невольно и привыкаешь!

Зато слабость в теле заметно убавилась. Я по-прежнему чувствовал себя разбитым, но головная боль прошла, прояснились мысли, а утреннее солнце поднимало настроение.

Свет разлился по полу, дотягивая до самых темных углов.

Сколько сейчас времени и почему меня никто не будит? В сердце затаились недобрые предчувствия, развеявшиеся с первым стуком в дверь — Эмма приглашала к столу.

— Господин, ваши покои готовы. После завтрака вы сможете вернуться к себе. Я распоряжусь, чтобы все вещи из гостевой комнаты были перенесены на прежнее место.

— В этом нет нужды. Ничего не трогайте, я сообщу слугам, когда буду готов.

Она не выразила никакого удивления моим словам. Должно быть, за годы службы привыкла к графскому сумасбродству, а потому принимала любое их решение, как необходимое к исполнению.

Умываясь, отметил пару гематом, не прошедших с дуэли, и свыкся с тем, что на ближайшее время их станет лишь больше. К моменту, когда дуэль состоится, я буду похож на боксерскую грушу, повидавшую всякое.

Неизвестно, кто еще на ком тренировался: я на дворецком, или он на мне.

Вглядевшись в зеркало, подумал, что шрамы украшают мужчину. А как насчет темнеющих гематом, да нывших от боли костей? Второго было так много, что я невольно останавливал себя на мысли взять их да пересчитать.

Но, времени не было — ожидал завтрак. Плеснув прохладной водой в лицо, ощутил бодрящую свежесть. Привычно расстегнув несколько пуговиц и закатав рукава, покинул уборную.

Войдя в гостиную, я обнаружил, что даже дядюшка Генрих почтил нас присутствием. Вид у него пусть и болезненный, но он уже ходить мог самостоятельно.

Здоровьем Манны были сильны, впрочем, как и духом.

— Как себя чувствуете, дядя? — поинтересовался, присаживаясь напротив.

Тот медлительно поднял взгляд, вспоминая нечто, далекое от завтрака, и чуть слышно прошептал:

— Благодарю, значительно лучше, — слабая улыбка тенью легла на тяжелом лице. — Лекари говорят, что я иду на поправку.

Матушка попросила его не напрягаться. Он еще достаточно слаб, и лишние волнения ни к чему.