Граф о’Манн

— Для того чтобы ты не обагрил копыта кровью невинным ребенком, — ответил я, на последних словах повышая голос, надеясь, что сила речи сможет донести мысль и до такого, не блещущего умом, персонажа.

— Она сама бросилась под карету! — завопил тот, брызжа слюной. — Маленькая чертовка, и где только твои родители?

— Еще одно слово, и я размозжу тебе голову, — ответил я, едва сдерживая злость.

Кучер умолк, в растерянности глядя на девочку, не как на человека, а скорее на вещь, о которой и рассуждать странно. Тем более, такому как мне.

Меня начинало выводить из себя отношение к простолюдинам. И что самое интересное, он ведь такой же, пусть и служит аристократу!

Дверь кареты открылась. Из проема появилась туфля с золотой подошвой. Прочертив пространство, она встала на выступ. Кучер мигом подбежал к двери, помогая спуститься.

Девочка позади встрепенулась и рванула в толпу. Ее желтые волосы разметались в стороны, пока она не скрылась в подворотне.

Такая вот благодарность за спасение! А мне теперь разгребай последствия…

Вернув взгляд на графа, я едва сдержал смех.

Зрелище открылось передо мной неописуемое: густые усики с коротко стриженной бородкой, подрагивали в такт степенной походке. Отвести взгляд невозможно.

— Прошу простить моего слугу за дерзость. Выпорю его тотчас, как возвращусь в поместье, будьте уверены, — обратился ко мне незнакомец.

— В этом нет никакой нужды: он наказан тем, что уронил себя в ваших глазах, — ответил я словами, всплывавшими в сознании.

Меткость мысли покойного графа все глубже проникала в мою речь.

Парень-то был неглуп, полагаю. Только вот, не всегда выражал то, что думал, судя по реакции семьи. Ничего, граф может быть спокоен — весь накопленный опыт не пропадет даром. Он станет мне подспорьем в общении с графами, и в особенности, графинями. Я предвкушал встречи, как предвкушает веселье путешественник, въезжавший в новый город.

— Вы так думаете? — спросил он, вглядываясь в меня с прищуром и замечая, что я выдерживаю его взгляд, продолжает.

— Последую вашему совету. А вы, если не ошибаюсь…

— Томас. Манн Томас, — представился я, протягивая руку.

Граф напрягся. На слух он явно узнал меня, но лицо казалось ему незнакомым.

— Вы возмужали с нашей последней встречи. И… преобразились, — ответил он, подмечая особенности в моей одежде. — Иоганн Люксембург, герцог славного города Любек.

Герцог снял перчатку, скрывавшую бледную холеную руку, и протянул сухую ладонь. Рукопожатие выдалось крепким, но не давящим.