Граф о’Манн

В этом мире — от чужих рук, а в том, вероятнее всего, во время сна. Такие случаи (смерти без пробуждения) нередко попадались мне в новостных газетах, пробегая мурашками по спине. Никогда не подумаешь, что и сам когда-нибудь можешь оказаться в столбце хроник вчерашнего дня, пока такая же угроза не замаячит перед тобой.

***

Приближаясь к городу, на меня накатывали воспоминания прошлого владельца. Центральный вход, открывавшийся широкой аркой. Низкие, но плотные городские застройки, где верхние этажи буквально зависали над улицей, скрывая солнечный свет.

Из дверей выскакивал рабочий люд: стропальщики, гончары, ремесленники, и многие другие, с усталыми лицами, загорелыми руками с закатанными рукавами (дядя бы торжествовал, поставив меня с ними в мысленном ряду), а также мощными мышцами. Они нередко сталкивались друг с другом, то улыбкой, то бранью, провожая в ответ.

Простолюдины с удивлением смотрели на графа, в одиночку, разгуливавшего по городу. То, что я граф, было понятно, исходя из внешнего вида и манеры держаться.

Как же их зашугали, что они и слова сказать боятся? Эмма говорила мне, что другие графства во многом хуже обращаются с простолюдинами и слугами, но, чтобы так запугать слабых, нужно явно быть не в себе.

Теперь мне становилось яснее, почему дядя был так против моего внешнего вида. Все, что роднит с простыми горожанами и бросает тень на графство, могло поставить нас на один уровень с этими бедными, загнобленными жизнью, несчастными людьми.

— В сторону! — прокричал кучер, управлявший роскошной каретой. — Всех раздавлю, даже останавливаться не стану!

Люди засуетились, разбегаясь перед лошадьми. Короткий вскрик. Звук падения.

Маленькая девочка распласталась на дороге. Ноги сами понесли меня вперед, наперерез мчащейся карете.

Лошади встали на дыбы в нескольких сантиметрах от меня. Кучер истошно завопил, но, увидев, что перед ним сам граф, тотчас побледнел.

— Вы чего под колеса бросаетесь? — спросил он, задирая подбородок как можно выше, намекая на свое положение. — Я мог и не успеть затормозить.

Какое у кучера может быть положение? Вырывались наружу мысли прошлого владельца. У него была особенная неприязнь к кучерам. Видимо, у них такая профессиональная болезнь — мнить себя нечто большим, раз смогли удержать две лошадиные силы.