Дрейф-механик

Линии тяги дёрнулись — в третий раз за утро.

Освещение изменилось.

Дымка у горизонта стала плотнее и окончательно скрыла солнце. Зато отчётливее и ярче теперь засветились луны, все шесть, от сентябрьской до февральской — жёлтая, шафрановая, охряная, голубовато-седая, синяя и лиловая.

Над морем заколыхались цветные сполохи — как будто свет лун, покинув своих хозяек, стал осязаемым и самостоятельным. Разноцветные шлейфы, мерцающие полотнища вытягивались вдоль горизонта, переплетаясь, а их оттенки — три зимних и три осенних — смешивались, перетекали друг в друга.

Всё это было видно и невооружённым глазом, без специальной подстройки зрения.

— Ух! — выдохнула Злата.

И я, пожалуй, не смог бы сформулировать мысль точнее.

Все луны разом (аттракторы, как их называли в учёных книгах) пробуждались от полусна, форсировали слитную тягу.

Дрейф выходил на пик.

Лунный свет не дарил тепла, но по яркости уже готов был сравняться с солнечным. Сияние над морем пульсировало и трепетало. Цвет его больше не поддавался определению.

Сейчас это выглядело скорее как светящаяся туманная пелена, которая, повиснув на юге, скрыла морскую даль.

От стойки, на которой держался глобус, отходили горизонтальные поручни — на сажень в обе стороны, поверх балюстрады. Они тоже были серебряные. Я положил ладонь на гладкий металл, обжигающе-ледяной. Так же поступил Яромил. Мы с ним стояли справа от глобуса, а глава Дома — слева.

Металл служил уловителем. И чтобы его использовать, нужны были мы.

Нет, мы не влияли на вектор Дрейфа.

Зато могли узнать первыми, каким этот вектор будет, и действовать далее соответственно. Это была и привилегия, и обязанность курирующего Дома. Нужная тяга временно сконцентрировалась у нас. Другие династии не смогли бы ею воспользоваться.

Мы вглядывались в лунный туман.

— Отец, — сказал Яромил, — по-моему, есть смещение.

— Пока не чувствую. Ты уверен?

— Да, отец.

— От нас или к нам?

Яромил промедлил с ответом — замер, напряжённо вцепившись в поручни и чуть подавшись вперёд.

Наконец проговорил:

— К нам.

За нашими спинами снова ахнули Злата с Ведой — то ли восторженно, то ли, наоборот, с досадой.

— Твоя очередь, Неждан, — напомнил глава. — Попытайся выловить.

Убрав руку с поручня, я чуть приподнял её, повернул открытой ладонью к морю. Привычные линии лунной тяги сейчас не чувствовались. Точнее, их стало слишком много, они сливались в сплошной поток, из которого нельзя было вычленить ничего конкретного.