Тысячелетний воин Ярополк

– Ушёл?

– Нет. Пропал.

Как только она это сказала, машина извозчика с частым кашлем, как у больного чахоткой, заревела и завыла своей пищалкой.

Забегали щётки-смётки на стекле полицейской повозки. Зашипела рация.

– Пш-ш-ш. Пятый! Пятый! Что случилось?! Почему не на связи?!

Я быстрым движением забрал телефон у вышедшей Гореславы, которая всё ещё косилась на меня. Ох, как не любит она огонь. А я теперь не только лесное чудище, но и огнём проклят. И если зверьё ей любо-дорого, то пламя ненавистно. Хоть вешайся.

Вспомнились слова Всеволода о сауне, и я вздохнул. Баня не помешает, чтобы смыть грязь, пот, смрад и неурядицы. Но только после ещё одной задачи.

Смартфон пиликнул, и я сразу же вытер палец от чёрной крови о штанину и начал водить по стеклу. Задание никто не взял, и я сразу его принял.

– Ну где грамота? – недовольно поглядел я на стражника. 

Тот протянул белые листы.

– Распишись.

– Чегой? – переспросил я, не поняв. 

Что ещё за «распушись»? Я чё, белка или куница, что ли, распушаться.

– Подпись поставь, – пояснил полицейский. 

Пришлось взять писчее перо и накарябать своё имя. Ярополк. После вырвал лист из рук и пошёл к извозчику, которому показал сияющее картой стекло смартфона.

– Эй, мил человек. Довези сюда.

– Я с вами не поеду, – огрызнулся тот и быстро заскочил в машину, поглядев на Мурку с головами.

– Это почему?! – повысил я голос и снова провёл запястьем по лицу, вытирая кровь и пот.

– Я таких больных никогда не видел.

– Куда? – переспросил я, а когда толмач пояснил значение слова, сплюнул на землю. – Ну и катись отсюда! Другого найдём!

– Ярополк, – позвала Гореслава, на что я стиснул зубы.

– Уже не братик?

– Бра…тик, – произнесла она, – тут недалёко. Если не устал, быстро дойдём.

Лесная дева замолчала на мгновение, а потом шагнула поближе.

– Почему люди боятся?

– Потому что живые. Все живые боятся.

– Нет. Я впервые боюсь не того, что мне навредят. Я боюсь остаться одна. Раньше такого не было.

– Потому что мы люди, – тихо ответил я. – У нас есть семья, род, близкие, друзья. Это у нас в крови.

– Какая неудобная кровь, – прошептала она, а затем с какой-то тоскливой надеждой поглядела в мои глаза, ища в них что-то. – Ты же не обожжёшь меня?

– Нет, – со вздохом произнёс я. – Своих не обожгу. Ты же сестрёнка.

Гореслава улыбнулась и поглядела в сторону, куда поехал сперва извозчик, а потом и полицейские. Они нам были не нужны.