Тысячелетний воин Ярополк

Я шумно втянул воздух и поглядел на клинок, который чуть не вырвало у меня из рук отброшенным трупом. На стали виднелись разводы чёрной крови. И при всём этом мертвяк, который упал на пол, ещё пытался ползти в нашу сторону. Пришлось подойти поближе и отрубить руки, чтоб не был так опасен, а без рук неуклюжая нежить и встать-то не сможет. Даже если и ноги дёргаются.

– Гореслава, – произнёс я, – ты же богиня! Взмахни своей божественно дланью! Пусть сдохнут окончательно!

– Не могу, – отозвалась лесная дева.

– Да твою мать, почему?! – не выдержал я и ещё раз рубанул по мертвяку.

– У меня ни жрецов, ни верующих. Я быстро выдохнусь. Хотя бы пару человечков, и то проще будет.

– Я в тебя верю, мать твою! — закричал я.

– Это не считается – ты мой братик.

– Я тебе буду колени целовать! Делай что-нибудь!

Она шумно вздохнула и покачала головой.

– Лучше ликёра купи. А то от твоих лобызаний пользы не будет.

– Дура бесполезная, – процедил я. — Всё самому делать придётся.

– Я лечить могу, – обиженно протянула дева, строя из себя паиньку.

И ведь специально притворяется. Точь-в-точь как Ждана говорит. — Батарейка села! — добавила она в конце.

Я тихо выругался и пошёл к следующему мертвяку. Тот запутался в свисающих с потолка проводах и нелепо дёргал руками, словно пытался ударить невидимого противника. Добить его было легче лёгкого. Я просто воткнул ему в лицо посеребрённый метательный нож, от коего, помимо раны, изо рта, ушей и носа мертвеца полезла чёрная пена.

Сам он затрясся, как этот... слово ещё хитрое читал... эпилептик. Да и тело его там, где серебро вошло в мёртвую плоть, начало раздуваться, словно пчела укусила. Большая такая, размером с барана.

Глянув на двух слабо шевелящихся недобитков, я достал ещё один нож и швырнул в раздавленного кастетом.

– Мурка, прикончи.

Девочка-оборотень радостно подскочила к трупу, а когда схватила посеребрённое оружие, взвизгнула и затрясла обожжёнными пальцами.

– Тряпкой обмотай! — прокричал я, коротко глянув на девчурку и сделал колющий удар клинком в лицо навьему ходоку.

— Да сдохни ты наконец, мразь! — выругался я, шурудя остриём в ране булькающего трупа, а потом ругнулся ещё раз, но от неожиданности. 

По моим рукам пробежала яркая рыжая молния. Она скользнула вдоль клинка и исчезла в ране. Плоть мертвеца сразу зашкворчала чёрными брызгами, как кусок мяса на сковороде.

– Ох, блин, – выдохнул я и вынул меч.