Алекс Бринер. Последний ранг. Том 2

Она уловила мою иронию, но ничего не сказала (возможно, это вырежут, кто их знает).

— Чёрную арену решено снести, кстати, и построить там парковую площадь, — сообщила Татьяна. — Руководство Академии посчитало, что магические поединки «до смерти противника» не способствуют хорошей успеваемости.

Теперь я вскинул брови.

Татьяна Петухова и сама была не прочь поиронизировать. Мы оба делали это осознанно, но я не рисковал работой в отличие от неё.

— Это дом ваших родителей? — Она обвела взглядом гостиную и снова посмотрела на меня.

— А что бы вы чувствовали на моём месте? — ушёл я от ответа: терпеть не мог, когда лезут в душу, особенно на камеру.

Журналистка сделала скорбное лицо.

— Да, это очень тяжело. Но отныне фамилия Бринеров будет связана не с открытием, а с закрытием червоточин. Не с угрозой, а со спасением. Но что же теперь будет, господин Бринер? — сощурилась она. — Путь Сидарха является запретным уже очень давно.

— Выходит, да. Но, как мне сказали, мой случай закон не нарушает. К тому же, мои силы будут под контролем государства.

— Звучит очень веско, — закивала Татьяна.

Затем приложила ладонь к груди и добавила:

— Позвольте выразить благодарность, господин Бринер, от всего города. В очередной раз. Вы спасли Изборск и вывели людей из червоточины. Теперь понятно, почему Виринея Воронина назвала вас избранным.

Я кашлянул, чтобы не поморщиться.

Вот дёрнул же чёрт тогда Виринею сказать про «избранного». Теперь это не остановить.

— Считайте, как хотите, — пожал я плечом.

— Мы хотим избранного, конечно! — с азартом и блеском в глазах ответила журналистка. — Люди всегда хотят, чтобы появился тот, кто освободит мир от нашествия зла и возвеличится, как спаситель.

Услышав её пафосные слова, я нахмурился.

Это была фраза из сказания Феофана — их мне говорила Виринея при первой встрече. Чёртовы предсказания, чёртовы сказители, чёртовы сектанты…

И тут вдруг я подумал, что журналистка может принадлежать Ордену Феофана.

Когда интервью наконец закончилось, я выпроводил журналистов и уселся в кресло.

— Чёртов Феофан, — прошептал я себе под нос, ещё и ругнулся.

Вдруг из-за портьеры выглянула Эсфирь.

— Извини, я подслушивала немножко.