Зверобой. Том 2

Его взгляд стал более сосредоточенным, когда он осознал мою силу. Я усмехнулся, понимая, что это может упростить дело.

— Понял, — произнёс он, указывая жезлом на Арину.

Мойша смотрел на это с удивлением, но ничего не сказал. Он явно был озадачен, почему патриарх помог мне.

Марк начал шевелиться у стены:

— Ты ублюдок! Как ты смеешь причинять мне боль? Дядя Мойша, дядя Диомид, арестуйте его! Он только что напал на члена семьи, нарушив правила! — закричал Марк, медленно поднимаясь и указывая на меня.

Диомид не двинулся с места, просто покачал головой.

«Прости, Тихон, тебе придётся ещё немного пострадать», — молча молился он за своего племянника, понимая, что должен искать помощи в другом месте.

— Что значит «нарушать семейные правила»? Арина стала моей в тот момент, когда патриарх отдал её мне. А ты только что напал на неё с намерением изнасиловать. Этого достаточно, чтобы я сломал тебе третью ногу! — закричал я и снова ударил Марка по лицу.

Я нанес Марку последний удар и направился к Арине. Я не хотел его убивать, но его отец создавал слишком много проблем.

Молча помог Арине подняться. Она встала, обняла меня, уткнулась головой в мою грудь и начала плакать. Сначала её мама покончила с собой. Затем, прежде чем она смогла с этим справиться, её арестовали. И она узнала шокирующую правду: она не была Фон Белоф. Её мать удочерила её при рождении, чтобы обмануть семью.

Её заставили провести ночь в камере. Ей сказали, что её отец не поможет ей. Она не сопротивлялась, так как была в шоке. Просто хотела умереть. Вчерашняя ночь стала самой тёмной в её жизни. Она не знала, что делать, надеясь, что кто-то спасёт её от этого кошмара. Но она знала, что никто не придёт. Её сводные братья не стали бы рисковать своим положением и жизнью ради неё. Тем более теперь, когда она стала чужой.

Час назад Марк начал приставать к ней и требовал, чтобы она позволила ему поиграть.

Я оказался последним человеком, которого она ожидала увидеть. Но именно я пришёл, чтобы спасти её.

— Я же говорил тебе, что однажды ты будешь моей, — мягко сказал я, видя, как её слёзы текут ещё сильнее. Она не испытывала ко мне ненависти. Наоборот, в этот момент я был её единственной опорой.

— Пойдём отсюда, здесь не место для этого, — сказал я, качая головой.