Варленд: Время меча

Я укуш-ш-шу тебя.

– Что? Зачем? – ощутила недоброе Маниша.

– Когда остановится твоё сердццце, запус-с-стится её, – объяснила змея. – Таково моё слово.

Амазонка посмотрела на серую змею с большим сомнением. Но в отличие от удава, та была слишком мала, чтобы заглотить тело. В неё поместился бы разве что палец Дарлы. Да и не каждая змея способна была разговаривать. Это на её памяти – первая.

– Баланс нельзя наруш-ш-шать, – давила на больное змея, подстегивая. – Верь мне или сестра умрёт!

– А ты не обманешь? – в отчаянье спросила амазонка, не зная, как поступить.

Две глупые, мёртвые амазонки всё же хуже, чем одна.

– Ложь укорачивает ж-ж-жизнь, – прошипела змея. – А всякий, кто наступит на змею, думает, что задавил гада. Но на самом деле укоротит лиш-ш-шь свою ж-ж-жизнь. Так от чего мне врать тебе? Я – змея, а не лж-ж-живый двуногий ч-ч-человек!

Амазонка сделала всё, что просила змея. Легла на траву и закрыла глаза, чтобы не показывать слёз и своей слабости. Её тело было крепко, но дух не настолько.

– Кем она будет? – спросила напоследок Маниша, в последний раз взглянув сквозь сквозь густые кроны на солнце в зените и крепко-крепко зажмурившись, чтобы сохранить в памяти эту картинку.

Она прекрасна! День перевалил за полдень и осень подступает. Как перевалила за полдень и её жизнь. Но до заката ещё далеко. Жаль не отведать ей больше сладких фруктов, не познать запаха мужчины и не породить жизнь, как хотела.

– Ч-я-чародейка, ведьма, магиня, охотница, демоноборец, оборотень, – перечислил Лютый. – Она будет менять обличья как змея кожу. И с тем постоянно расти. Но её основная роль будет заключаться в том, чтобы всегда следить за балансом. Она станет моими глазами и уш-а-аами в ваш-ш-шем мире.

– В вашем мире? – переспросила Маниша. – Есть другой мир?

– Мир не так прост, амазонка! Иначе бы ты меня не слышала, – сказала змея.

– Пусть так, – ответила амазонка и почувствовала укус в шею.

Она устало закрыла глаза, переходя за грань миров…

Дарла распахнула глаза уже на закате. Она лежала на траве в окружении амазонок. Одни смотрели на мёртвую сестру. Другие на растерзанного питона. Третьи на серую змею, что умерла на груди Маниши словно от старости. И всё бы ничего, но кончик хвоста был вложен змеёй в ладонь Дарлы. Прощальная деталь напоследок.

Когда Дарла распахнула глаза, амазонки отпрянули. Пальцы ткнулись в худощавого подростка.