Варленд: Время меча

Глава 4 - Пленники

Воин сам признаёт

и утверждает себя воином.

Защити же ближнего своего

или встань за правое дело!

Шестой постулат воина

Неизвестная деревня.

Андрен устало приподнял веки и облизнул пересохшие губы. Зрение мутное, заставил себя сфокусироваться. Картина перед глазами немного выровнялась, обозначая предметы интерьера. Два коптящих светильника освещали просторную комнату с огромным ложем. Пахло дурманящими травами. Лишающее воли тепло держало в расслабленном состоянии.

Первый живой образ перед глазами проявил себя силуэтом молодой, красивой девушки в звериной шкуре. Пожалуй, в неё можно было влюбиться с первого взгляда, если бы не странный блеск в глазах. Лукавый, загадочный, томный, он так не сочетался с пленом.

«Эх, тебе бы не в пленители пытать, а в семью. Статная дева. Детишек бы сколько было!» – подумал князь.

– Очнулся? – донеслось от неё.

Хафл тряхнул головой, отгоняя наваждение. Он проклинал холод поднебесья и жару помещения. Это сочетание никак не давало проснуться.

Поморщился. Хотелось умыться, но руки были надёжно связаны промасленной верёвкой. Такая по крепости не уступала стальным кольцам, так как долго не сохла и не теряла плотности.

Распят пленник был надёжно и с надлежащим старанием. Верёвки были обвиты вокруг стальных штырей, вбитых в стены. Плечи не ощущали перевязи с оружием.

Князь вдруг понял, что всё, что оставили на нём из одежды – это лишь серьга в левом ухе.

«Это что ещё за плен такой?!» – понеслись мысли быстрее ветра: «Здесь НАСТОЛЬКО пытают? Да не может быть, бред какой-то!»

Кувшин в руках девы излил на голову ледяной воды, отгоняя все думы прочь.

Князь снова поморщился, приходя в себя.

Женщина перед ним живее всех живых: стройная, мощная фигура или как принято говорить в народе «осиная талия». У неё красивое лицо без изъянов, серые глаза, забавная маленькая родинка на щеке.

Одна проблема – это амазонка. Из дикого народа, что по слухам, ненавидят мужчин.

Улыбка гуляет по лицу девы коварная. И никак не понять её причин. Князь не особо бы удивился, если бы через мгновение амазонка воткнула в его сердце нож и смеялась во всё горло, глядя как он умирает.

«А может, такая поднесёт к губам чашу полную яда?» – подумал князь: «С такой улыбкой можно одинаково безразлично творить зло и добро».

И Хафл сам улыбнулся в ответ.