Основание. Пятый пояс

Рвало болью всё тело, пульсировал болью правый глаз, а левый истекал слезами, из-за которых я то и дело ничего не видел, в те мгновения, когда я хоть и смутно, но что-то видел вокруг, вспышки боли в левой ладони то и дело заставляли мир вокруг выцветать, но я дошёл, справился, со стоном облегчения отпустил свои ноши и только сейчас додумался, что тащить их сюда было совершенно лишним — зачем я это сделал?

Выбросил эту мысль из головы, обвёл взглядом лежащих и выругался в голос:

— Тупой дарсов ублюдок!

Зачем? Зачем я тащил их сюда, теряя время? Зачем?!

Над всеми лежащими горели мои печати, которые напоминали о том, что нельзя называть нас Орденом или Небесным Мечом.

Над всеми, кроме двух. Здесь и сейчас это означало лишь то, что эти двое мертвы. Я опоздал, и мои люди начали гибнуть.

Слабейшие, погибли слабейшие из отряда.

Мой взгляд заметался среди тел, выискивая тех, кого можно было назвать слабейшим из оставшихся.

Вот этот!

Я торопливо шагнул вперёд, упал на колени перед одним из искателей, шмякнул ему на грудь левую ладонь, едва не заорав от пронзившей меня боли, но сдержался, прикусил губу, а затем одного за другим вбил ему в тело четыре змея.

Хотел бы я сказать, что это заняло у меня один вдох, но нет, после каждой вспышки боли мне приходилось судорожно втягивать в себя воздух, приходя в себя, а затем ещё вбивать приказы в очередного змея.

Но я справился, открыл глаза, сморгнул слёзы, повёл взглядом, выбирая себе следующего по силе, и увидел, как истлела моя печать над ещё одним искателем, вовсе не самым слабым из уцелевших.

Над Бирамом, над тем, кто все эти дни шагал рядом со мной, подсчитывая шаги и помогая этим составлять карту этого Поля Битвы.

Я застонал, потянулся к его печати, попытался влить в неё ещё силы души, вписал в неё символ «Жизнь», пытаясь сделать хоть что-то, но всё было напрасно. Печать даже не заметила, что я вливаю в неё силу, медленно истлевал вместе с надписью Жизнь. Бирам умер.

Ещё вдох я не мог принять эту мысль, пялился в пустоту над его головой без единой мысли, глядел, как разноцветное марево стихий проносится через его тело, а затем заставил себя встать.

В отряде три десятка. Если на каждого будет уходить даже по десять вдохов, то мне понадобится триста вдохов, чтобы дать каждому по четыре змея. Но мне нужно больше десяти вдохов даже сейчас, когда я делаю это в третий раз, а ещё мне нужно шагать от тела к телу, выбирать тех, кто слабей.

Я не успею. Я — не успею.