Основание. Пятый пояс

Едва подлеченный глаз видел, конечно, плохо, да и марево мешало, но даже так я должен был сейчас видеть цепляющиеся за небо вершины в окружении облаков. Но не видел. Это означало только одно.

Я повернул голову и обнаружил и вершины, и остальных искателей. Далеко позади себя, шагах в трёхстах. Выходило, что тот голос, который я услышал, был голосом Седого. Или Рутгоша. Седой бросился меня спасать, ухватил за руку, которую тогда ожгло болью, потащил прочь, назад, пытаясь вырваться из ловушки.

Со страхом я вновь покосился на Седого и Рутгоша, но хотя я больше не слышал их полных боли хрипов, грудь у обоих то и дело поднималась, печати над их головами были на месте, они были живы.

Надолго ли?

Ловушка, которая по уверениям Рутгоша должна была отсечь всех слабее Предводителя, в крайнем случае заставить отступить и Предводителей, оказалась в несколько раз сильней, она свалила с ног даже сильных Властелинов Духа, она свалила с ног даже Властелина Духа, который долгие годы сопротивлялся стихии Зверя этапа Повелителя Стихии, она свалила с ног даже меня, научившегося пожирать стихию этого Зверя.

Сколько времени сумеет выдержать это марево Седой? Зеленорукий в своё время несколько дней с раной пробирался к порталу Пути, но Зеленорукий получил лишь небольшую рану и небольшую дозу яда и стихии Зверя, а не лежал под непрерывным потоком этой самой стихии.

Я отчётливо осознал одну простую вещь — они все обречены. Мы слишком глубоко зашли в эту ловушку Древних. Даже если я сейчас встану и попытаюсь вытащить обратно хотя бы одного из них — я не успею — он умрёт раньше, чем дотащу его до начала кишки-ловушки, его сожрёт стихия.

Был только один выход. Только что я рискнул десятью узлами и несколькими меридианами, чтобы подлечить свой глаз. Риск оправдался, но теперь мне нужно было рискнуть большим.

Я мог сделать это любым участком тела, но снова должен был выбирать. Голова сразу отпадала, без головы я сдохну. Как не мог я рисковать и грудью или животом. Там слишком много важных органов — лёгких, сердца, желудка, средоточий. Если повредятся они, то я умру.