Основание. Пятый пояс

Наконец-то, действительно стану безголовым искателем.

Проклятья и мысли о провале не помешали мне использовать технику, наполнив её самым малым количеством силы, каким только можно было.

Темнота тела на миг озарилась ослепительно белой вспышкой, молнией, которая пронзила тело от средоточия до головы, расчертила его созвездием техники, рванула болью и оставила после себя басовитый звон. Но и только. Голова была на месте, да и серость раны левого глаза явно уменьшилась.

Вихрем я пронёсся по светящимся меридианам, проверяя путь техники и задействованные узлы.

Меридианам пришлось несладко — везде, где прошла духовная сила, стенки меридианов оказались ободраны так, словно змеи здесь полдня шоркали своей чешуёй. Но — ничего смертельного.

С узлами было непонятней. С одной стороны повреждённых участков там было меньше, с другой стороны, обдиры там были и снаружи, да и сами узлы светились сильней, чем обычно.

Выдохнув с облегчением, я вновь попытался поглядеть глазами и выругался.

Левый глаз, который, вроде как, подлечился, сумел порадовать лишь тем, что сплошное белое сияние в нём потускнело, посерело, но и только.

Хуже было то, что на этот миг обратившись к чувствам, я услышал совсем рядом хриплое, надрывное дыхание и полные муки стоны. Мои люди были живы, но приходилось им несладко. Гораздо более несладко, чем мне, их магистру.

Я стиснул бесплотные зубы и вновь использовал Прикосновение Весны, а затем ещё и ещё раз, прерываясь лишь на то, чтобы отойти от боли, оценить состояние меридианов и попытаться разглядеть настоящий мир.

И, в конце концов, сумел это сделать.

Я лежал на животе, вытянувшись струной, с левой же рукой, вытянутой вперёд. Голова была вывернута набок, и левый глаз оказался лишь чуть выше уровня земли. Видно было бушующее вокруг марево стихий, расчерченное разноцветными нитями и чьи-то ноги. Подумав, я решил, что это ноги Седого: его халат, его сапоги. Кажется.

Через два вдоха я подтянул под себя руку и ногу.

Было больно, словно я лишился кожи и мясом ощупал малейшую неровность земли под собой, но я легко это выдержал. Следом толкнулся от земли, медленно поднимая тело и садясь на колени. Это далось уже с большим трудом: мир качнулся, я не сразу сумел поймать равновесие, а сумев, огляделся уже сильней.

У моих ног лежал Седой, чуть левей, с той стороны, куда я раньше не мог глядеть, лежал Рутгош, больше впереди никого не было.