Основание. Пятый пояс

Империя Сынов Неба и последний её Император Реолд не сумели этого сделать, а Поднебесная Империя, ведомая Рамом Вилором, сумеет. Каково, а?

Да, сектанты умеют делать Пробои в другие Пояса, да только у этих Пробоев, создающихся на основе Путей Древних, множество ограничений, как я теперь понимаю, навязанных извне. И кто, кроме Стражей и Рама Вилора мог их навязать? Кто мог запретить Пробою из Земель Итреи пропускать через себя тех, кто превзошёл этап Мастера?

Кто мог запретить пройти на битву возле Вольного Приюта сектантам этапа Властелина и Повелителя? Один Властелин, даже первой звезды мог бы играючи уничтожить и город, и всех его защитников.

Но не случилось же? Не прошёл? Сектанты приходят в Тюремные пояса только в качестве наказания и почти всегда одиночками. Они кнут, который используют Стражи. Они часть договора, который когда-то Империя заключила с Альянсом. В этом нет сомнений, особенно вспоминая слова знакомых мне Стражей об уступках, на которые они пошли… Сколько там лет прозвучало в тот день? Не пятьдесят ли или немногим больше пятидесяти лет? Не о дне ли гибели Ордена Небесного Меча и принца Ралера шла тогда речь?

Возможно, что великие боги сект имеют возможность сломать эти ограничения, но вот сколькие из них успеют спастись после того, как рухнет Великий Барьер Пояса?

Да, Шестой пояс огромен, Звери и Монстры Диких Земель не достигнут всех его закоулков в первый день, но я могу лишь предполагать, сколько времени будет у богов сект.

Что, если Рам Вилор неспешно ведёт всё к этой последней битве, где лично будет встречать прорвавшихся богов сект?

Покосился на Седого. Тот встретил мой взгляд и, кривя губы, спросил:

— Ну что, поставил себя на место Рама Вилора?

Я проигнорировал, оценивающе оглядел Седого с ног до головы, задаваясь вопросом, согласится ли он поучаствовать в подобной битве? Сам себе же и ответил — согласится.

И всё же мои губы шевельнулись спрашивая:

— Я тут подумал, Седой.

И тем неожиданней был мне ответ Седого:

— Нет, — коротко буркнул он. Не выдержав моего взгляда, спросил уже сам. — Что, объяснить?

Я твёрдо потребовал:

— Да.