Во имя порядка: железный капитан

Рядом с аэтернийкой стоит хорошо сложенный мужчина нордической внешности – русые волосы, вольное лицо, голубые глаза и плотное телосложение. На нём приличный дублет, осквернённый парой пятен и надрывами.

- Руководствуясь статьёй сто первой уголовного положения и революционной справедливостью Эрофинский народный суд[11] постановляет! – кричал судья, размахивая подобием молотка. – За крамольные речи о том, что при режиме Светорождённых и канцлере Баратеоне жилось намного лучше, что составляет состав преступления – «Подрыв революционной безопасности» - Лишить Аэлию Брук всего имущества и права жить в Эрофине, выдворив из города.

То же самое вменяется и её мужу – Арнгсону Дабрэлю! – высокий худосочный судья ударил по кафедре.

- На огонь его! А девку в бордель! – кричала одна сторона народа.

- Да! Прочь из города их! – но вот воплей и гама со второй стороны оказалось напорядок больше.

- Подтверждено решением народа! – завершил судья.

«Им ещё повезло», - поразмыслил Иоганн, вспомнив, что зачастую эрофинские судьи, лишившись всякого напускного благочестия, с лёгкой руки закона, были рьяны отправлять женщин на «исправительные работы» в бордели, а мужчин в каменоломни, на шахты или на тяжелые изнурительные работы в порт.

Городской совет, только ему стоило прийти к власти во всём своём разноцветном политическом разнообразии партий и фракций, единственное, в чём находил единство – вольный рынок, легализация магии и проституции, а также либерализация во всём, что можно.

В остальном же – создание единого правительства, новый свод законов, политика, общественное устройство стало тем во имя чего во Дворце совета[12] проходили кровопролитные драки, мордобои и жестокие побоища, не уступающие жарким баталиям на поле боя.

Иоганн дальше тенью побрёл дальше, чувствуя, что этот город слишком сильно давит на него. Величественная столица Империи превратилась в тусклый осколок былого могущества, дом самого настоящего безумия, где правят балом идиотия, звериная распущенность и пьянящее безумство избыточного либерализма.

«Лишь на севере есть что-то похожее на порядок», - с упоительным успокоением подумал аэтерна. – «Сильная королевская власть, мощный двор, боеспособная армия и готовность покорить весь мир. И посреди всего этого… ненависть, беспрецедентная ненависть ко всему аэтернийскому».

Город представлялся пред глазами совершенно лишённым прежней стройности порядка, имперского контроля и религиозного благочестия.