Изгоняющий остылых: Путь по рубежному тракту.

— Я думал, что барон тебе привилегию всё же выписал за службу, — засмеялся другой, — а, оказывается, — все равны.

— Не тебе упрекать меня, сынок.

Казалось, отец сейчас выхватит свой клинок и порубит их. Он даже положил руку на рукоять меча, чтобы сделать это. Обстановка накалилась. Я испугался и прижался к отцу, вдруг сейчас завяжется драка. Но орденские приспешники не заметили опасности и просто смеялись, держась за животы. В этот момент прокатилась волна холода. Словно оракул, а, может быть, я сам сказал: «Не удерживайте его, он может не успеть».

— Норн? Это, правда, ты?

— Гореветр? — Мой отец выдохнул и как-то осунулся.

— Да, да, дружище, это я! Ровен ли путь света Титана Йодкейма?! — обратился к нему послушник, и отец убрал руку с рукояти клинка.

— Да, вот решил в Орден отдать своего первенца. На службу Ордену, — последние слова он словно выплюнул.

— Понимаю, — сочувственно кивнул человек в рясе. — Знаешь, меня ведь тоже хотят взять на стену по жребию, потому я и хожу сейчас, здесь, с этими, — обвёл рукой повозку и послушников Гореветр.

— Но-Но! Не нужно нас равнять с тобой, ты так и не стал послушником даже! — заявил один из них, самый молодой. И Гореветр развёл руками.

— Порубить бы их всех здесь, за неуважение к капитану, — шепнул на ухо своему старому другу мечник. Послушники напряглись, один из них даже выхватил свою пастушью палку.

— Знаю, что ты можешь, но потом придут новые, — развёл руками Гореветр. В ответ мой отец вздохнул и сказал мне:

— Иди к моему старому другу, вот видишь, этот дядя. Его зовут Гореветр.

Положив руку мне на плечо, послушник заверил:

— Я позабочусь о нём.

Я ехал в повозке, забитой детьми, всё дальше удаляясь от дома. Отец ещё долго смотрел мне вслед, стоя на дороге.

Ещё вчера мать пообещала рассказать ту сказку про корабли мне до конца.

Видение уносилось от меня стремительно. Мгновения заканчивались, циферблат жизни отмерял последние секунды, всё сильнее замедляясь. Не хватало какой-то секунды до полуночи, чтобы начался новый день…

И вдруг стрелка прищёлкнула и перешла на двенадцать, раздался удар. Часы стали бить полночь. А может быть это медленно билось сердце.

Я резко вдохнул полной грудью воздуха.