Кодекс Охотника. Книга XXIV

— Вот я тебя просила дёргать меня? Сидела спокойно, пенсией наслаждалась.

— Ага... — бесцеремонно перебил её я. — Знаю, как вы пенсией наслаждаетесь. Только ленивый не слышал, как ваш Первый Иркутский Банк сожрал совсем недавно Петербургский Коммерческий. А ведь казалось, банк с такой историей и с такой денежной массой невозможно прогнуть.

— Ой, Санечка, я тебя умоляю... — воскликнула Сара Абрамовна, как ни в чём не бывало. — Там сидели такие поцы, что даже похуже тебя. А ты же сам всегда знаешь, что поцы должны быть наказаны!

— Знаю, Сара Абрамовна, знаю! — хмыкнул я.

— Правильно. Думаешь, получил мою внучку, и можешь расслабиться? Нет, я желаю Аннушке лучшей жизни. И должен же быть в этом мире хотя бы один человек, кто скажет великому Александру Галактионову, кто он есть на самом деле.

Я улыбался. Такие разговоры с бабулей Голдсмит меня реально веселили. Ну, когда у меня было на это время. А когда времени у меня нет, я просто не брал трубку. А потом Аня, со смехом, пересказывала всё, что просила передать бабуля мне лично.

— Я слышала, ты собрался у себя там новое поселение строить. Так может, возьмёшь тысяч двадцать переселенцев с Хабаровска под эту же программу? — уточнила она.

— Ага, сейчас! — хмыкнул я. — Вы же знаете, что это степняки и иномирцы там заселяются. А строю я всё за свои деньги. С хрена ли граждан Империи я буду за свой счёт осчастливливать? Да и вообще, я видел подписанные смета Императрицей. А ещё вы забываете, что я вижу движение денежных средств.

С той стороны повисло молчание, а потом раздался небольшой смешок.

— Ну, может, не такой ты и поц, Санечка, — хмыкнула Абрамовна. — А ты слышал, что степняки к границе подтягиваются? С той стороны? И среди них Драконы снова суетятся.

— Да я-то слышал, — удивился я. — А вот откуда услышали вы? Я же просил Болконского, что касаемо внешней политики, вас не беспокоить.

— Ха, Болконский! Если бы этот старый поц тогда женился на мне, он бы сейчас не прозябал на должности несчастного служаки.

— Фигасе! «Несчастный служака»? А кем он был бы? — удивился я. — Императором российским?

— Не, что ты, Саш... — захихикала Сара Абрамовна. — Так нельзя говорить. Это же оскорбление монархии. Но этот поц явно бы жил лучше, чем сейчас.

Ясно.