Паладин. Священный огонь

Однако лучшее ‒ враг хорошего. Дариуса не просто заметили, он стал самым молодым архонтом в истории Авалона.

‒ Признаться, я удивлён твоим решением оставить Джун в академии. Мне видится, что она жаждет обретения реального боевого опыта. Неужто никто из офицеров легиона не согласился принять её?

Дариус стиснул зубы. Улыбка превратилась в непроницаемую маску.

‒ Хранитель, у дома Бронте свои планы на Джун. Она является носителем невероятной силы, и было бы глупо тратить такие способности на поле боя, ‒ процедил он.

‒ Что ж, если ты об этом… Прими мои соболезнования. Я помню, что твой отец почил два года тому назад, и теперь вся ответственность за род Бронте легла на твои плечи, ‒ волшебник задумчиво погладил бороду и взглянул на луну, которую начинали окутывать легкие дымчатые облака. ‒ Хотя, рискну заметить, обстоятельства его смерти весьма туманны.

Дариус смягчился, понимая, что старик пытается что-то вынюхать:

‒ Расследование ведётся. Всё тайное ведомство ищет преступника. Поверьте, у меня достаточно людей, чтобы самостоятельно разобраться в этом деле.

‒ Я знаю, знаю, ‒ сказал хранитель и заглянул паладину прямо в глаза. ‒ Тем более странно видеть тебя здесь.

Мужчина выдержал его взгляд и ответил с легкой ухмылкой:

‒ Научный интерес. Ведомство под моим руководством отлично работает, поэтому я получил разрешение у высшего совета на временное пребывание в Лапласе. Вы же были на том заседании, верно?

‒ Вне всяких сомнений. В моей обители ты всегда дорогой гость, Дариус.

Волшебник развернулся, собираясь уйти, но на полпути остановился.

‒ Хотел тебе сказать. На днях я ощутил сильную магию. Будто в замке каким-то образом появился артефакт невероятной силы. А сегодня днём кто-то пробрался в подземелье, где проходят практики студентов с использованием благодати святого Петра.

‒ На что вы намекаете, господин?

‒ Это я так, к слову, ‒ Эсселт Генц обернулся. ‒ Помни, мой ученик, не вся магия в этом мире заслуживает изучения. Многие артефакты требуют от волшебника не столько знаний и таланта, сколько крепости духа.

Волшебник поднял указательный палец и исчез в появившейся гексограмме, оставив паладина скрипеть зубами от негодования.

‒ Ах ты, старый маразматик… Ну ничего. Уж тебе-то я не позволю сорвать мои планы.

Слившись с тенью, никем не замеченный Дариус вернулся в свой кабинет.