Оттенки чести

— Так Эртур! Уснул-то я не сам, паршивица меня усыпила, дурман выпить дала, хорошее, говорит, пойло, нате! Я глотнул и свалился так быстро, что ты даже не успеешь сказать «что?!» когда узнаешь, что золота у меня больше нет.

— Что?!

Эртур кинулся к окну.

***

— Пусто. — Он огляделся — снег за ночь замёл все следы, кроме крови. Наёмник сплюнул, развернулся на пятках.

Гюнтер стоял весь красный, сжимал кулаки, кони тем временем топтали землю и раздували ноздри, отдохнувшие и готовые к очередной долгой прогулке.

— Ох я б её этими руками! — свирепствовал возница. — Паскуда! Курва! Дитё деревенской потаскухи и упыря! Тьфу ты!

— Погоди ещё. Эртур двинулся к сеням маленькой пристройки конюха. Постучал.

Дверь отворил старый пропойца с красным носом, один из собутыльников Вольги, с утра он выглядел так, будто упал лицом в улей.

— А? Вы опять? Кони сыты, поклажа уложена, я… — Он зевнул, чуть не свалив Эртура перегаром.

Старик попытался закрыть дверь, помешала нога гостя.

— На пару слов. — Он вытолкал конюха наружу.

Конюх остановился на снегу, пошатнулся, в миг его глаза закатились за орбиты, а сам он ниц упал пред ногами Эртура, тот перевернул его, наклонился.

— Дед, чего разлёгся? — Эртур присел, потряс конюха. Наклонился, чтобы послушать биение сердца. — Не дышит, собака.

Гюнтер приблизился, спросил:

— Ты убил его?

— Не я.

— А чего он коней двинул?

— Поглядим. Ты стой тут. — Возница повиновался.

Эртур медленно шагнул в сени, потянулся к двери, но его остановило потрескавшееся зеркальце в углу, что-то он в нём углядел.

— Проказа. — Он потрогал седой локон, ниспадающий со лба. — Старею что ли?

Он огляделся по сторонам, свя́тый угол пылился, молитвенник был залит вином, стоял крепкий запах, затхлый и сырой, дерево всюду потрескалось. Шаг — половица скрипнула, дом ходил ходуном. Однако ничто не намекало на смерть конюха, старик жил так не один год. Эртур потянул носом, решил, что к запаху у него успел выработался иммунитет.

Он двинулся к выходу. Сквозь дверной приём виднелись несколько лиц, все окружили почившего конюха, Гюнтер увлечённо махал руками, препираясь с хозяйкой харчевни. Вольга стоял на коленях и выл, закрывая лицо руками.

— …вчера тот угрюмый тип зарубил молодца, и они с девицей не заплатили, сегодня неожиданно помер друг алкаша моего, а вы охламоны оба рядом, а он… — Хозяйка обернулась на Эртура.