Оттенки чести

Он глянул вниз, на руках у него лежал командир Белого Креста — Марло Ха'ггри, в его черепе зияла дыра, из которой всё никак не получалось выпасть чему-то белому, жёлтому и красному. Глаза его закатывались, а едва уловимый шёпот терялся средь истошных криков. Эртур дёрнулся — то кричали люди на деревьях — они извивались, а узлы всё туже стягивались на шеях, сменяя крики на сухой хрип. Ветер уносил все звуки. Эртур взглянул на Марло, приблизился к нему ухом, наконец, разобрал шёпот:

— Эртур... как больно. Моей голове холодно… странно холодно, Эртур, тот выродок… горец, он меня зацепил тем… тем топором, правда?

— Тише, Ха’ггри, тише… Скоро придёт Аниквас, он тебя мигом заштопает, — врал Эртур, отводя глаза.

— Эртур! — крикнул Марло, растирая кровь на его щеке. Капитана вырвало желчью. — Эртур, они… они… я умираю?

— Брось, Марло, ты ведь не лекарь, откуда тебе знать. Да, ты ранен, ранен чертовски тяжело, но ты не умираешь.

Он вновь глянул вглубь леса, тёмный силуэт виднелся на горизонте, медленно манил за собой рукой.

— Чтоб тебя чёрная смерть изъела!

Гневный крик Гюнтера вырвал Эртура из сна, отчего он резко сел на кровать, глядя в никуда ошарашенными глазами. Пока он пытался унять стучащее в висках сердце, к нему прилипло ощущение чего-то неладного на его лице. Эртур прикоснулся к щеке, она была чуть мокрая, но рана уже затянулась, взглянул на пальцы — на них осталась вязкая белесая субстанция, он чертыхнулся вслух, привлёк внимание возницы.

— Эртур, беда! — Гюнтер ловко подскочил, став трепать компаньона за грудки, тот лишь смотрел на него пустым похмельным взглядом. Эртур видел, как губы извозчика двигаются, а гримасы сменяют одна другую, то оголяя, то снова пряча остатки жёлтых зубов.

— Тпру! Гюнтер, полно! — Эртур схватил его за руки, попытался ухватить взглядом извозчика, но их было трое. «Ясно, всё ещё пьяный, — подумал он».

— Где девка?! — не унимался возница.

— Какая девка? — Эртур лёг на перину, заложив руки за голову.

Гюнтер присел рядом, вздохнул так, что на момент показалось, будто он сдуется. Извозчик весь осунулся, произнёс:

— Да вчерашняя, с рыжей копной…

— Они вынуждены были отправиться в путь этой ночью, ты спал.

Возница застонал, закрыл лицо руками, упёрся в колени, застонал повторно, чуть более усердно.

— Ну хватит! — Эртур ткнул его в поясницу, он тут же почесал её, обиженно озираясь. — Кто не успел, тот опоздал, мог и не спать, раз такое дело.